- Так вот, милые мои, однажды, давным-давно, на холме рос дуб, а на том дубе был большой сук, - ее темно-синие, как сапфиры, глаза блеснули из глубин капюшона и неожиданно стали почти чёрными. - А на суку — ветка с гнездом… - она немного пожевала губами и продолжила: - А в гнезде лежало яйцо. И вот однажды вылупилась из этого яйца птица, и пухом ее набили перину. Перина получилась мягкая-премягкая. И легла на неё женщина, а на ту женщину — мужчина.* (*«The Maypole song» примечание автора)
Среди сидевших послышалось смущенное хихиканье, и я сама невольно почувствовала, как краснеют мои собственные щёки.
Эрания не обратила никакого внимания на смешки и неожиданно возникшее оживление; речь ее лилась плавно, словно ручеёк:
- От этого мужчины было семя, а от семени — мальчик. Мальчик вырос в мужа, прошло много лет и зим, он состарился, а потом и вовсе — обрёл покой под могильным камнем на холме. На холме, на котором вырос дуб.
Все притихли.
- А на дубе был большой сук? - наконец робко подала голос Белла, пухлая девица с тяжелыми каштановыми волосами.
По лицу волшебницы разбежались тонкие лучики морщинок и, коротко кивнув, она согласилась:
- Да. Все правильно.
Девушки снова весело загалдели, обсуждая услышанное. Эрания же безмолвно смотрела куда-то вдаль, думая о чем-то своём. Не меняя положения тела, словно застывшая статуя, она вдруг произнесла задумчиво, но достаточно громко, чтобы ее можно было услышать даже издали: «Илинн, я знаю, что ты прячешься за деревом. Выходи, мы тебя все давно ждём».
Немного поколебавшись, я подняла свой трофей с земли и спрятала его за спину, а потом сделал шаг вперед, выходя из своего укрытия.
- Ну здравствуй, милая, подойди поближе, - с улыбкой обратилась ко мне седовласая госпожа. Все остальные вокруг подвернули головы в мою сторону и замолчали. Я приблизилась к ней совсем близко. - А ну, что ты там прячешь? Покажи скорей.
- Вот. Это для вас, - смущённо ответила я, протягивая ей чашу.
- О! Да это же от самого лорда Хантли! Того самого, кто считает себя хозяином Леса! - воскликнула Эрания, как только прикоснулась к моему подарку. Посмотри, Малинда, какая изящная работа! - тонкие пальцы неспешно погладили фамильный герб, выгравированный на серебряных стенках. Ее помощница, которая по обыкновению дымила трубкой, без слов мазнула взглядом по принесенной вещи и, выпустив по густой белой струйке из каждой ноздри, лишь криво усмехнулась в ответ.
- А ну, давайте посмотрим, на что она годится! - подняв подарок вверх в вытянутой руке, воскликнула магиня. Затем она легко щелкнула пальцами, и в тот же момент сосуд наполнился до краев ярко-красным вином. Сделав небольшой глоток, она предложила чашу Малинде. Та же, почти не пригубив питья, отдала ее в чуть дрожащие руки девушки с длинной, пшеничного цвета, косой.
Кто с осторожным любопытством, кто жадно — все участвующие немного отпив, начали передавать напиток по цепочке. Всякий раз, когда казалось, что на дне оставалось всего лишь несколько капель, происходило чудо, и сосуд наполнялся сам, словно из невидимого источника. И так круг за кругом. Щеки у многих лихорадочно зарумянились, а в глазах загорелся хмельной блеск. «Видимо, скоро начнётся настоящее веселье», — промелькнуло у меня в голове, и предчувствие меня не обмануло.
***
Эрания поднялась с трона, длинные складки плаща неспешно последовали за ней, и выпрямила спину. Возвышаясь над сидящим, она торжественно произнесла, обращаясь сначала ко мне:
- Сёстры благодарят тебя за чудесный дар, Илинн! - а потом и ко всем остальным: - А теперь пусть продолжится наше веселье!
С этими словами она откинула капюшон, и ее седые волосы рассыпались по груди. Она встряхнула головой ещё раз, и я не поверила своим глазам: постепенно, начиная с самых корней, пряди на ее голове вдруг начали менять цвет, превращаясь из белых в золотистые, а потом сами по себе начали закручиваться в тугие локоны. Цвета мёда, нет, чистого золота! Вот какими они стали. Эрания чуть склонила голову на бок и посмотрела на меня. Увидев мой заворожённый взгляд, она звонко рассмеялась, словно сотни хрустальных колокольчиков зазвенели вокруг:
- Смотрите же!
И снова произошло чудо.
Она провела рукой по своему лицу, и морщины на нем вдруг разгладились, словно их никогда и не было. Затем ее руки потянулись к завязкам на плаще, и тот тяжелыми складками упал на землю. Перед нами стояла превосходно сложенная молодая красавица, от пожилой женщины не осталось и следа! Белокожая и высокая, она словно была выточена из цельного куска мрамора. На ее теле не было ни одного изъяна — просто само совершенство. Великолепная в своей наготе, златокудрая богиня снова звонко рассмеялась (шрам в виде полумесяца на ее лбу вспыхнул и ярко засиял) и, махнув рукой, поманила за собой туда, где неспешно догорал костёр.