Мужчина вздохнул и задумчиво произнёс:
- Порой мы все совершаем ошибки, но, к сожалению, не всегда знаем, как их исправить… - он покосился на сову, которая, казалось, внимательно его слушала и добавил: - Ты сама себе хозяйка, летаешь себе над лесом и не знаешь печали. Над лесом, где меня больше не ждут…
С этим словами он слега дотронулся кончиками пальцев до перьев на мягкой грудке. В ответ на это она немного отпрянула в сторону, и развернув голову, а потом и все тело по направлению к лесу, взмахнула крыльями и улетела прочь.
Маркиз, постояв ещё немного у окна, решил провести остатки ночи на лежанке у себя в кабинете. Он много времени проводил в военных походах, и его не смущала жёсткость его неудобного ложа. Повертевшись немного с бока на бок, ему удалось уснуть. Сон его, впервые за долгое время, был ровен и глубок.
Утром же, когда он проснулся свежим и хорошо отдохнувшим, ему доложили, что неожиданно приехал его брат Дариус.
Этот отрывок я хочу закончить замечательной песней "Diese kalte Nacht" группы "Faun":
Diese Nacht ist kalt
Und der Wind, der bläst
Durch unser Land
Und wer jetzt noch geht
Ist ein armer Tor
Oder auf dem Weg zu der Liebsten
Die jede Reise lohnt.
Oh, öffne mir, lass mich hinein
Dein Liebster steht im Mondenschein
Diese Nacht ist so kalt, so öffne mir
Denn morgen wird es zu spät sein.
***
Эта ночь холодна,
Ветер пронзает насквозь
Нашу страну,
и тот, кто идёт —
несчастный безумец
или на пути к возлюбленной.
Любое путешествие стоит того.
О, открой мне,
позволь войти.
Твой возлюбленный
стоит в лунном свете.
Эта ночь так холодна,
так открой мне,
ведь завтра будет слишком поздно...
Глава 30
«Порой мы все совершаем ошибки… — размышляла я о словах милорда, пролетая над чернеющим подо мной лесом. — И не знаем, как их исправить, или просто бывает уже слишком поздно. А еще иногда наша собственное любопытство толкает нас на поступки, которые могут в корне изменить все последующие события. Как бы сложилась моя жизнь, если бы я не пошла в город и не узнала о свадьбе господина? Чтобы бы случилось тогда? Жила ли бы я в счастливом неведении, а потом, узнав правду, все же приняла установленный ход вещей? А смирившись, хватило ли бы у меня решительности пойти в чащу и обрести силу магии? Наверное, нет. Теперь же у меня были крылья, и никогда еще в жизни я не чувствовала себя ещё такой свободной. И сильной!»
Это было прекрасно, но с другой стороны я постоянно корила себя за то, что не могу удержаться от полетов в замок. Каждый раз я обещала себе, давала слово, что этого больше не повторится, но как только наступала ночь, любопытство и другие смешанные чувства, которые я не могла себе объяснить, влекли меня на самую вершину башни. Я тихонько приземлялась на подоконник и наблюдала за Его Милостью. Казалось, что он тоже был мне рад. Всякий раз увидев меня, он отрывался от кипы бумаг, и морщины на высоком лбу на мгновение разглаживались, а на губах появлялась искренняя улыбка. В тот момент он даже и не подозревал, кто скрывается за обличием ночной птицы!
Когда в кабинете было пусто, я проскальзывала внутрь и принимала человеческий облик, а потом, старясь не шуметь, начинала прохаживаться и рассматривать окружающие меня вещи. Их было очень много вокруг, и всякий раз мне удавалось находить для себя что-то новое и необычное.
С тех пор как обоняние мое обострилось, я стала особенно отчётливо различать разные запахи.Мои ноздри улавливали все еле различимые оттенки прелой травы и пожухлых листьев, глины и особенно — воды. Стылая родниковая или затхлая болотная, она всегда пахла по-разному. В хижине мне бил в нос мышиный помёт и зерно в отсыревшем холщовом мешке, а стоило выйти за дверь, как тут же ветерок услужливо сообщал, что где-то совсем близко бродят дикие звери, и мокро пахнет земля после недавно прошедшего ливня.
Здесь же царили совсем другие запахи. Массивная мебель благоухала тёплым деревом, пропитанным янтарем; от потускневших гобеленов сквозняки тянули старой шестью, и еще немного, совсем чуть-чуть, каким-то мылом и отдалённо — сухими цветами, почти духами. Оружие, висевшее на стене, отдавало железом и кровью… оно пахло смертью. Я осторожно обходила его стороной и останавливалась у высоких, во всю стену полок и всегда непременно чихала от пыли, которая забивалась мне в нос, стоило мне только наклониться к ним поближе. Пыль и кожаные переплёты. Вот это было мне знакомо. Так пахли страницы книг у меня в хижине. Каждый раз почуяв этот манкий аромат, я радовалась ему, словно родному человеку, и от этого мне становилось спокойно и легко. Пробежавшись кончиками пальцев по золоченым корешкам, я наугад выбирала один из фолиантов, а потом усаживалась за массивный рабочий стол и углублялась в чтение.