Однажды я нашла висящий на спинке кресла плащ. Эта забытая вещь мне была хорошо знакома. Я подняла ее за складки, а потом осторожно поднесла к лицу и закрыла глаза. Так пах только он. Это ни с чем не перепутать. В груди мгновенно болезненно сжалось и заныло.
Верхняя губа резко дрогнула и приоткрылась, выпуская из лёгких совиное шипение, а пальцы резко разжались, выпуская грубую ткань из рук. Отодвинув от себя скомканный плащ ногой, я уселась поудобнее. Немного поерзала на месте. Сидеть было не очень хорошо: слишком твёрдо, а по голым ступням тянуло холодом с каменных плит пола. Ворча, я подтянула ноги к телу и ещё раз повертелась в кресле из стороны в сторону, устраиваясь в нем, как в гнезде.
«Нет, не то! — раздраженно поморщилась и покосилась на одиноко лежавший у изогнутой ножки плащ. Затем перегнувшись через подлокотник, легко поддела его рукой. — Все же он довольно тёплый, а что если? Не буду сильно вдыхать, зато согреюсь…»
Я встала, и полностью выпрямившись, накинула его на плечи; упав тяжелыми драпировками, тот тут же плотно укрыл меня до самых кончиков пальцев ног. Словно надежная защита.
Я снова уселась и наконец открыла выбранную книгу и, откинувшись на высокую спинку, начала читать. История о змее, опоясывающим весь мир, увлекла меня, а тёплые складки заботливо согревали, обещая покровительство и покой.
Я забылась на несколько часов и мне было хорошо, как тогда…
«Там можно ли ещё хоть что-то исправить, или уже слишком поздно? Нет, все это слишком сложно! Ведь все конечно, и дороги назад быть не может! Может быть, я скучаю по прежним временам или… все же по нему? Скорее всего, это просто любопытство… » — отогнав тяжелые мысли прочь, я подлетела к заветной опушке, которая встретила меня, как обычно, весельем.
С одной стороны я была рада снова оказаться здесь, а с другой — на душе было немного тревожно, ведь это была наша последняя встреча перед долгой разлукой. Сегодня был особый день.
***
Повсюду ярко горели костры, от которых в разные стороны разлетались снопы мелких искр, отчего все вокруг было залито праздничным светом. Невидимые музыканты крутили ручки колесных лир и играли на флейтах и тамбуринах то грустную, то веселую музыку. От этих звуков внутри у меня невольно то наполнялось радостью, то сжималось пружиной, словно в ожидании чего-то тревожного и одновременно мрачно-сладостного.
Огромная скатерть, богато убранная, так и манила присесть рядом. Над разными угощениями, щедро пересыпанными красными и зелёными яблоками, возвышались башни золотистых пшеничных караваев и кукурузных хлебов, украшенных ветвями папоротника и дуба. Тут же стояли глиняные чашки и большие кувшины с вином.Я приблизилась к пирующим и поздоровалась.
- О! Илинн пришла! - сердечно воскликнули они. - Присоединяйся же поскорее к нам!
Есть мне совершенно не хотелось.
- Чуть позже, сёстры мои! Благодарю вас.
Едва не наступив на опрокинутую навзничь плошку с мёдом, я отошла от них и уже по обыкновению уселась на своё привычное место у трона из коряги, рядом с госпожами Леса.
- Молодая Луна сейчас прекрасная как никогда, - промолвила проходящая мимо ведьма с длинными неопрятными волосами цвета соли и перца и с поклоном одела мне на голову большой венок из полевых цветов и колосьев пшеницы.
Эрания и Малинда ничего на это не ответили, а лишь многозначительно переглянулись. «Молодая луна... странно, - покосилась я на диск ночного светила, висевшего у нас над головой, - сегодня же полнолуние».
Заметив мой недоуменный взгляд, Эрания одарила меня ласковой улыбкой и поднесла к губам серебряный кубок — мой подарок. Сегодня она была особенно красива в облике молодой женщины, но вместе с тем мало походила на человеческое создание, скорее всего — прекрасный дух, болотный огонёк, сотканный из мерцающей дымки. От неё исходило золотистое свечение, которое мягко окутывало ее с головы до ног, а шрам на лбу горел яркой звездой, отчего сидящая рядом с ней Малинда, почти полностью завесившая лицо чёрными косматыми патлами, казалась ещё старше и морщинистее, чем обычно.