— Что же мне делать? — с надеждой вопрошала я деревья вокруг, но те лишь шумели листвой в ответ.
Когда гуляешь, лучше думается. Но даже на так любимых мною тропинках я не могла найти ни утешения, ни поддержки. Наоборот, мне казалось, что я ощущаю спиной невидимое присутствие Малинды, будто притаившейся где-то за корягой, и ее змеиный взгляд теперь постоянно прожигал мне спину. А Эрания? Она казалась такой хорошей и ласковой. А где она сейчас? Неужели, и она заодно? Было лишь ясно одно: я попала в силки. Хочу ли я быть частью Триединой? И заплатить за это такой ценой? Я больше не знала точного ответа на эти вопросы, но я четко понимала, что птицеловы, ловко расставившие ловушку, уже не примут отказа…
Один… два… три…
Весь вечер третьего дня я провела на самом краю леса. Я сидела на земле, обхватив руками себя за ноги и наблюдала, как солнце золотой монетой медленно катилось за горизонт. Прохладный ветерок нерешительно, будто спрашивая разрешения, легонько трепал мои растрёпанные волосы. Сама не заметив того, я впала в лёгкое оцепенение, полудрему между реальностью и сном. Когда совсем стемнело, очнулась, и достав из фартука заветный флакончик с волшебным зельем, встала на ноги. Медленно сняла плащ, а за ним и остальную одежду. Аккуратно сложила все и надёжно спрятала под корягой. Потом откупорила эликсир и поднесла его губам. Всего лишь один крошечный глоток, и тут же горечь на губах. В следующее мгновение, как это уже было много раз, магия сработала — у меня выросли крылья. Я обернулась совой и полетела в деревню. Покружив вокруг уже знакомой мне кособокой крыши, вдруг неожиданно для себя самой сделала резкий виток высоко в небо и направилась туда, куда меня всегда тянуло помимо собственной воли — в замок на холме.
Глава 34
— Почему у тебя окна открыты, и сквозняк гуляет? — недовольно пробурчал Дариус, поздно вечером входя в кабинет Варда. Он оглянулся по сторонам и зябко повёл плечами. — Тебе нездоровится или ждёшь кого? Может, ведьму на метле? — неловко попытался сострить, но тут же осекся, встретившись с холодным и внимательным взглядом старшего брата. Тот сидел за столом, заваленным свитками и картами, и молча пил вино из потемневшего от времени кубка. В натопленном камине яркий огонь лихорадочно пожирал сухие поленья, но тепла от этого не прибавлялось.
Не получив ответа, Дариус неловко потоптался на одном месте и, прочистив горло, сипло продолжил:
— Ну что мы бегаем друг от друга? Давай уже сядем рядом и поговорим как настоящие братья! Родная кровь же не вода, — стремясь выказать всем видом искренность намерений, он сначала потянул себя за ворот рубахи, а потом ударил в грудь кулаком.
— Хм… Родная кровь… — сделав небольшой глоток и слегка усмехнувшись одним уголком губ, ответил ему Вард. — Впрочем, если ты так настаиваешь, давай. Присаживайся, — он указал взглядом на кресло, стоящее рядом. Хотя и искусно украшенное резьбой, по размеру оно было несколько меньше того, на котором сидел он сам.
Дариус, нервно дёрнул кадыком, покосившись на кубок с вином, и уселся на предложенное ему место. Сидеть на нем было жестко и неудобно.
— Начинай же, что ты мне хотел сказать? — бровь на лице старшего брата выжидающе приподнялась, он отставил напиток в сторону и приготовился внимательно слушать.
— Я долго думал, — откашлявшись, начал Дариус свою заготовленную заранее речь.
***
Вцепившись крючьями когтей, я поудобнее уселась на раскрытое окно донжона и слилась с темнотой ночи. Незамеченная никем, тихонько заглянула в комнату, в которой ярко горел камин. Запах кого-то чужого тут же ударил мне в ноздри. Так и есть. Маркиз сегодня был не один. За столом, кроме него, сидел ещё какой-то мужчина. Это от него исходил неприятный горький аромат не очень свежего белья и пота, и ещё чего-то странного, пока непонятного мне. Я вгляделась в незнакомца пристальнее и невольно внутренне сжалась: его, хотя прошло уже довольно много времени, невозможно было не узнать. Тут же вспомнился и тонкий хлыст, небрежно зажатый в его холёной руке, и его страшный товарищ, глумящийся надо мной, и повизгивающие от нетерпения собаки, по щелчку готовые разорвать невинную жертву. Перед глазами отчетливо встала та злосчастная охота, которая чуть не принесла мне гибель. Отогнав от себя нахлынувшие воспоминания, я настороженно следила за происходящим, которое было в полном разгаре. Судя по напряжению, повисшему в воздухе, здесь шёл какой-то очень серьёзный разговор.
Господин то и дело тёр подбородок и хмурился, его пальцы выбивали дробь о подлокотник кресла. Тот другой, примостившийся на самом краю своего сидения, то откидывался всем телом на твёрдую спинку, то привскакивал, переполненный внутренним волнением, для того, чтобы тут же плюхнутся задом в его неудобные недра. Голос его вибрировал от напряжения и звучал то требующее и громко, то умоляюще и совсем тихо. До моего слуха отчетливо донеслось: