— Брат! Я исправлюсь! Дай мне шанс! Возьми меня в поход как прежде, и ты увидишь! Клянусь!
— Да какой из тебя воин? — Его Милость оборвал говорящего на полуслове. — Ты себя уже показал в полной мере. Неужели ты до сих пор не понял, что тебе нет больше подле меня места?
Наступившую в то мгновение тишину, казалось, можно было разрезать ножом. Немного подумав, милорд закинул ногу на ногу и снова потёр указательным пальцем подбородок, будто принимая решение. Затем одной рукой, не меняя положения тела, порылся в недрах стола и вытащил оттуда большой кожаный кошель и подвинул его к сидящему:
— Вот.
В ответ тот лишь упрямо сжал подбородок и мотнул головой, и я заметила, как у него, словно в конвульсии, сжались в руки кулаки, лежащие на коленях.
— Тебе что, мало? — удивился господин. — Хорошо.
С этими словами он решительно встал из-за стола и, не обращая жалкую фигуру сидящего никакого внимания, и подошёл к каминной полке. Не ней стоял большой, кованый серебром, ларец. Я могла поклясться, что раньше эту вещь здесь не видела. Он откинул его тяжёлую крышку и запустил руку в нутро, до самого верха набитого золотыми монетами. Я затаила дыхание, следя, как Его Милость отсчитывает деньги для того, кто называл его братом. Было отчётливо слышно, как мерно бряцают монеты, стукаясь одна о другую.
Чувствуя какую-то необъяснимую опасность, я перевела взгляд на того, другого и тут же заметила, что на его лбу выступила испарина. Вот одна набухшая росинка сорвалась и побежала по лбу. Мужчина быстро, как блоху, раздавил ее пальцами и тут же вытер трясущуюся руку о пожелтевшую шелковую рубаху. Наконец до меня дошло, чем от него пахнет. Так пахнет страх. И ненависть. Я следила за ним, не отрываясь. Все его тело мелко трясло как в лихорадке. Вот он дернул себя за ворот и осторожно скосил глаза на милорда. Дальше произошло что-то совсем странное, и от неожиданности я просто окаменела, не веря своим глазам. Сидевший у стола, воровато оглянулся и, быстро облизнув сухие губы, схватил себя за массивный перстень на пальце и тут же нажал на него привычным жестом. Невидимый механизм сработал, и крышка отскочила вверх. Не медля ни минуты, подлец, резко занёс руку над кубком милорда — лишь рубин в украшении на секунду вспыхнул кроваво-красной искрой — и метко высыпал в него какой-то белый порошок. И тут же застыл в прежней согбенной позе.
— Здесь достаточно золота, чтобы сесть на корабль и начать жизнь в другой стране. Ну а впрочем, тебе решать. Самому. — Высокое кресло тяжело скрипнуло под тяжестью сильного тела, а на стол, рядом с кошелем, опустился плотно набитый мешочек. Милорд снова уселся на своё привычное место. — Бери. На этом все.
Считая, что на этом разговор окончен, он потянулся за вином. Его тонкие пальцы обхватили витую серебряную ножку, с лёгкостью поднимая почти полный кубок со стола, и медленно поднесли его к полуоткрытым губам. Непроизвольный крик вырвался у меня из груди.
«Нет, Только не это! Он же его сейчас отравит!»
Неожиданно для себя я расправила крылья.
***
«Родная кровь… не вода.»
Вард отчетливо видел перед собой и стол, и неблагодарного брата, и чашу с вином в руке. Ещё пару мгновений, и он снова ощутит его терпкий, чуть обжигающий горло вкус, который потом медленно разольется теплом по всему телу.
Но этому было не суждено было случиться. Неожиданно послышался высокий сиплый свист, и в ту же секунду быстрая тень оторвалась от окна и беззвучным всполохом взметнулась высоко над головой. Это была она, сова, появившаяся, словно призрак, из ниоткуда. Хотя маркиз и раньше был наслышан о быстроте и ловкости этих бесшумных охотников, но все же не смог сдержать немого изумления, и только пальцы, держащие кубок, ослабили хватку. Быстро описав круг по комнате, она подлетела к столу и спикировала над ним так низко, что стоящий между бумаг подсвечник нервно заплясал тонкими огненными языками, готовый погаснуть любой момент в потоке неожиданно завибрировавшего над ним воздуха. Дариус приглушенно вскрикнул и резко отпрянул вглубь кресла, выставляя вперёд руки в попытке защититься от угрожающе хлопающих над ним крыльев.