Дальше все происходило словно во сне. Время замедлилось. Птица летела прямо на Варда. Нацелено и решительно, как хищник, наметивший добычу и ненамеренный отступать. Она пронзительно смотрела прямо на него. Взгляды их встретились. В эту секунду, которая длилась целую вечность, маркиз хорошо смог различить и перья на ее голове, и янтарь ее круглых, словно плошки глаз. Ему показалось, что в них блеснуло что-то до боли близкое. Он был готов поклясться, что это был взгляд, скорее, человека, чем дикого животного. Более того, это выражение ему было до боли знакомо, его ни с чем нельзя было спутать, оно было только у…
— Уак-куак-куаак! — резко раздалось где-то над ухом, и наваждение - явь и сон, которые сплелись в один миг, - тут же разлетелось на множество осколков. Острые когти вцепились в кубок, решительно вырывая его из оцепеневшей руки.
Не в силах противится этому дикому напору, пальцы Варда окончательно разжались, и кубок тяжело рухнул на пол, расплёскивая вокруг себя алые капли. С победным кличем, еще раз пролетев над головами сидящих, птица развернулась в воздухе и вылетела из окна. Словно ее вовсе и не было.
— Что! — истерично воскликну трясущийся от страха Дариус. — Что за чертовщина у тебя здесь происходит?! А?
— Хм… — Вард мельком взглянул на посеревшее лицо брата, — и сам не пойму. Все это очень странно.
Он перевёл взгляд на пролитую тёмно-красную лужу под ногами и нахмурился, заметив там нечто странное. Носком сапога осторожно поддел лежащий в ней кубок и, наклонившись, ловко подхватил его пальцами. Затем чуть покрутил витую ножку и пристально вгляделся внутрь чаши, брови же на его переносице сомкнулись ещё сильнее. Ему явно не понравилось то, что он увидел на дне — белые крупинки какого-то порошка, которые не успели раствориться, выдавая тем самым чьё-то злое намерение.
«Чьё-то ли?! Так значит, он теперь и отравитель?!»
Маркиз осторожно поставил на стол кубок и тяжело уставился на младшего брата, который не сводил с него остекленевшего взгляда, как кобра с заклинателя, безмолвно признавая этим самым свою вину.
— Знаешь, — глухо произнёс Вард, — в первый раз, когда ты хотел меня убить, то это было полностью на твоей совести, но теперь я сам виноват, вновь послушав тебя, подлую змею. Я сам подпустил тебя слишком близко. Безусловно, это моя вина, — отчетливо произнёс он и глаза его потемнели от гнева, — но все же порой некоторые ошибки в жизни можно исправить. Будь уверен, что в этот раз я смогу довести дело до конца, и рука моя не дрогнет… брат.
И выплюнув последнее слово с особым нажимом, он сделал шаг вперёд к Дариусу. Поняв, что на этот раз пощады ему точно не будет, тот резко потянул себя за ворот рубахи, словно та его душила, и вскочил на ноги. Обезумевший, теряющий последние крупицы разума, он издал сдавленный звериный вопль и кинулся к двери в попытке спасти свою жизнь, точнее — то немногое, что от неё осталось. Он вылетел из кабинета и с необыкновенной для него прытью припустил, петляя по коридору, в котором тускло коптили канделябры.
Аааа!
Его крики эхом отскакивали от узких, отсыревших от времени, проходов замка. За ним неумолимо тяжелой поступью кованых сапог следовало возмездие. Уйти от неё на этот раз было невозможно.
***
На следующий день брат маркиза не вышел на завтрак, на обеде и ужине он тоже не появился. Оставленная еда у дверей его покоев осталась нетронутой. Встревоженные слуги пустились на поиски и, прочесав все вокруг, в конце концов, обнаружили его бездыханное тело в отдалённом уголке замка. Судя по всему, этому никто особо не удивился, господин был сильно пьян и свернул себе шею, поскользнувшись на крутых, поросших склизкой плесенью, ступеньках винтовой лестницы.
— Ах, какая нелепая смерть от вина, — назидательно покачала головой маркиза Хантли, услышав эту новость. — Я же всегда говорила, что все эти шатания в хмельном виде, особенно по вечерам, до добра не доведут.
— Да, — вторила ей компаньонка. — Это совершенная правда! А Его Светлость просто безутешен. Такой удар для него! Потерять родного брата ! Кровь - не вода…
Глава 35
No rest for the wicked — английская пословица
Путаясь в складках, я натянула на себя холодную, слегка мокрую от росы одежду, которую спрятала прошлым вечером под корягой. Меня мелко трясло не то от осенней свежести утра и холода, которым тянуло по босым ногам, не то от того, что произошло этой ночью. Я накинула плащ на плечи, и потуже затянув завязки на груди, направилась домой по хорошо известной мне тропе. По дороге разные сумбурные мысли лезли мне в голову.