Перехватив ее изучающий взгляд, я мгновенно отвернулась и быстро, не оглядываясь, пошла прочь по дороге, а потом не в силах совладать со своими волнением, и вовсе — пустилась прочь. Дыхание мое сбилось, а капюшон тяжелыми складками упал на плечи. В какой-то момент я остановилась, чтобы перевести дух, галдящую толпу все еще можно было различить в отдалении. И только Мери Хромоножка — без сомнения, это была именно она — не принимала в обсуждении никакого участия. Вместо этого женщина пристально смотрела мне вслед.
***
— Динь… динь… — в тишине вокруг меня раздался нежный перезвон хрустальных колокольчиков.
— И-линнн, динь…— послышался так хорошо знакомый мне нежный голос, и передо мной, возникло прекрасное, словно сотканное из золотистой дымки, лицо Эрании. Во лбу у неё ярко светила отметина в виде полумесяца, светлые волосы шелковистыми потоками струились по плечам. Госпожа Леса выглядела задумчивой и немного печальной.
— Вы пришли?
Она лишь кивнула в ответ, а потом неожиданно спросила, чуть склонив голову на бок:
— Скажи мне, тебе не жалко мышей?
— К-каких мышей? — чуть запинаясь переспросила я, щурясь от исходящего от нее сияния.
— Тех, что ты ешь, заглатывая целиком, когда летаешь по ночам?
— Я… я не знаю… — замямлила я, но вдруг меня осенило, к чему она клонит. — Это другое!
— Другое? — колдунья удивленно приподняла тонкую бровь.
— То, что вы делаете очень плохо! — вырвалось в запале у меня из груди.
— А когда ты превращаешься в сову, то ты какая? Хорошая, — Эрания наклонила голову теперь в другую сторону и смотрела на меня с ещё большим интересом, — или плохая?
— К чему вы клоните, не пойму? — заикаясь ответила я. — Сова же не человек и живет по своим законам!
— Вот именно, — она кивнула в знак согласия, — по законам Леса. Леса, который даровал тебе защиту и покровительство, ты обещала ему служить… ты и мне обещала тоже… А теперь, как только коснулось дела, не сдержала своего слова… нехорошо… а ведь тебя ждало большое будущее.
— Но это же не мышь, а ребёнок! — закричала я ей в ответ. — Это совсем другое!
— Мышонок или ребёнок, для Леса нет большой разницы. Для него все они часть единого… но людям этого не понять.
— Но я ведь тоже человек! Я не могу пойти на такое!
— Человек… — задумчиво повторила она, словно пробуя на вкус каждый звук этого слова. — Несмотря на всю магию и силу, что ты получила от нас? Ну что же, ты сделала свой выбор. Жаль… я не знаю, сможет ли Лес покровительствовать тебе и дальше, но хочу предостеречь тебя, милая Илинн. Бе…реги… — фразу эту она не успела закончить. Ее мелодичный, словно журчащий ручеёк, голос неожиданно сменился резким и глухим блеяньем: Бе! Бее! Беее!
Я резко распахнула глаза, пробуждаясь ото сна.
«Делла! Да чтоб тебя!»
Вокруг стояла глухая ночь. Я села на лежанке и огляделась по сторонам. Козы в лачуге не было, а протяжные звуки, жалобно просящие, издавались откуда-то со двора.
— Беее, — раздалось совсем близко за дверью, — беее…
— Да иду уже! — раздраженно побурчала я, поднимаясь на ноги. — Сейчас открою. Угораздило же тебя шастать где-то, ночь же на дворе.
Я подошла к двери, которая не была заперта на засов и потянулась к ручке. В ту же минуту вкрадчивое блеяние затихло. Я насторожилась, и непроизвольно отдёрнув руку, внимательно прислушалась. В эту же секунду козье дребезжание раздалось снова, но как мне показалось, на этот раз чуть в отдалении, словно она теперь отошла от лачуги.
— Бееее…
«Нужно все же ее впустить.» Пальцы снова легла на ручку.
Я распахнула дверь, готовая отчитать глупое животное, как только оно подойдёт ближе, и уже даже открыла для этого рот, но слова тут же затеряли в горле, на мгновение лишая меня дара речи, и волосы зашевелись у меня на голове. Деллы во дворе не было. Вместо неё, повернувшись ко мне спиной, на самом краю поляны стоял огромный чёрный козел. Услышав, как скрипнула дверь, он дёрнул хвостом и поднял на меня голову.
— М-беее, — глухо вырвалось у него из груди, и через секунду он полностью развернулся ко мне передом, пристально буравя взглядом темно-коричневых глаз. Голову животного украшали массивные двойные рога, одна пара которых угрожающе торчала вверх, а вторая, изогнутая, закручивалась серпом около морды. — Бе-да тебе, Илинн, — отчетливо произнёс он человеческим голосом и неожиданно отрывисто засмеялся. Верхняя губа его дрогнула, обнажив при этом большие розовые десны и желтые длинные зубы. При виде этой дикой картины, кровь застыла у меня в жилах. Я попятилась назад и под звуки раскатистого смеха захлопнула за собой дверь, а потом дрожащими руками — мне не сразу удалось попасть в пазы — лихорадочно закрыла ее на запор.