Я принесла свой старый плащ и разложила его на полу, затем полностью разделась и аккуратно сложила в него снятое платье, нательную рубаху и башмаки. Сверху бросила свой верный кинжал, он придавал мне уверенности и мог защитить от злых собак или каких-нибудь других животных… двуногих. Я поежилась от этой мысли, тут же отгоняя ее от себя. Рядом с ним, тяжело клацнув содержимым, упал кошель с деньгами, а затем опустился и флакончик с волшебным эликсиром. Перед тем, как положить его к другим вещам, я немного капнула из его горлышка себе на язык. Узел с вещами получился довольно увесистый, но все же не очень тяжёлый, его можно будет ухватить когтями и, зажав в лапах, долететь до конца Леса, а может быть даже и ещё дальше, в совсем новый, незнакомый мне город или деревню.
Словно нехотя скрипнула дверь, выпуская меня за полог в безмолвие тьмы.
«Пора лететь!»
Я вышла в самый центр поляны и, положив у ног свою ношу, закрыла глаза и уже привычным движением подняла руки вверх, чуть расставив их в стороны. Ещё немного, и они превратятся в крылья. Я улечу далеко и от злой Малинды, и других. Меня здесь больше никто не увидит.
Но магия не сработала вопреки моим ожиданиям, и планам не дано было осуществиться.
— Шшшш! — вдруг предостерегающе зашумели вокруг меня деревья. — Шшшшш! Никуда не полетишшшь!
Вторя им, подул неожиданно откуда-то взявшийся, сердитый ветер.
— Уууу, — загудел он. — Куда собралась? Уууу…
Его ярость нарастала от рывка к рывку и становилась все сильнее, прибивая меня резкими порывами к земле. Я закрыла голову руками, увёртываясь от его ледяной злобы.
— Не уйдёшшшь! — выл и гудел он. — Не уйдешь!
— Непослушшная Илинн! Шшшш! — крутя огромными ветвями и сучьями у меня над головой, бесновался и завывал на все голоса Лес. — Непослушная! Уууу! Шшшш!
Начиналась настоящая буря, и меня окончательно сбило с ног. Я нашарила узел с вещами и ползком, словно ящерица, добралась до открытой хижины. Она впустила меня внутрь и тут же захлопнула за мной дверь с такой яростью, что дрогнули ее бревенчатые стены. Снаружи моего жилища все клекотало, стонало и голосило. Не было никакой Той и Другой Стороны. Это был один Лес, одно целое, которое не желало меня отпускать. Я оказалась запертой в ловушке, выхода из которой не было.
Глава 36
Больше всего на свете щепетильный Бернард любил две вещи: порядок в делах и вкусную еду. По его мнению, одно было неотделимо от другого. Пища для желудка питала ум и придавала физические силы для кропотливой бумажной работы, которой в последнее время становилось все больше и больше. По какой-то причине с недавнего времени Его Светлость, который и раньше не особо вовлекался в хозяйственные проблемы своих земель, теперь и вовсе потерял к ним интерес, возлагая тем самым всю ответственность на преданного секретаря.
Бернард хоть и охотно исполнял возложенные на него поручения, но все же время от времени качал головой и сетовал на то, что попустительство господина рано или поздно плохо скажется на благополучии всего Чернолесья. «Люд совсем распояшется без твёрдой руки Его Светлости», — тихонько ворчал он себе под нос, перебирая бесконечный ворох писем с жалобами и доносами. Вот и в этот раз, сидя у себя за рабочим столом, секретарь вздыхал, бегло просматривая лежащие перед ним бумаги. Снова участились мелкие кражи. Из деревенских дворов за несколько дней пропало несколько серпов и кос. Вор так и не был пойман, несмотря на тщетные старания жителей. У одной из крестьянок случилось настоящее несчастье — украли ребёнка. «Наверняка, какие-то бродяги или цыгане, они не брезгуют промышлять подобным», — Бернард, дёрнув уголками губ, брезгливо поморщился. Дальше опять шли какие-то кражи, отчёт лесничих и ещё что-то, но что именно, он уже не мог точно сказать, потому что буквы вдруг заплясали перед глазами, а строки начали сливаться в сплошные чёрные линии и дождевыми червями и расползаться по страницам.