Его живот вдруг свело сильной судорогой, и в тишине кабинета раздалось отчётливое бульканье в недрах пустого желудка. От неожиданности мужчина икнул, а через секунду его внутренности начали издавать новые звуки, а потом и вовсе яростно заклокотали, решительно требуя пищи. Работать теперь было совершенно не возможно.
Потерев уставшие глаза большим и указательным пальцем, секретарь отложил бумаги в сторону и, сопя, встал на затёкшие от долгого сидения ноги. «Нет, определенно без сытного обеда не будет и порядка в делах», — решил он и, чуть поморщившись, распрямился и направился к выходу из библиотеки. Доклад для Его Светлости, пожалуй, может и подождать в отличие от его собственного аппетита, который с каждой минутой рос все больше и больше.
Скрипнув тяжелой дверью, он направился по извилинам узкого коридора. Неожиданно его мясистые ноздри дрогнули, уловив призывный запах чего-то очень вкусного, от этого все тело моментально свело в сладком предвкушении. Слегка прикрыв глаза, Бернард сглотнул голодную слюну и, словно зачарованный грызун, идущий на звуки волшебной дудочки, последовал за тонкой струйкой дразнящего аромата, которая вела его прямо в одно из его самых любимых мест в замке — на кухню.
***
— А господин Бернард! — радостно встретила его дородная кухарка. — Ну наконец-то, я уже вас заждалась, думала, что вы и не явитесь сегодня.
— Дела, Бетти, — отдышавшись от непривычно быстрой для него ходьбы, ответил Бернард и поспешил присесть на грубый стул, ножки которого жалобно скрипнули под тяжестью его массивного тела, и тут же перешёл к делу: — Ну, чем ты сегодня порадуешь?
— Я все приготовила, как вы любите! Но не желаете ли для начала отпробовать супа с фиалками? Он сегодня очень неплохо вышел.
— Фиалки? — слегка поморщился секретарь. — Нет, благодарю покорно. Оставь цветы лучше дамам.
— И то верно, — с готовностью хихикнула Бетти. — Леди Агнесса до него очень уж охоча. Так любит его, что сама готова цветочки эти собирать. Вот, например, недавно, — кухарка снова открыла рот, но ее тут же нетерпеливо перебили:
— Что там у тебя ещё, кроме супа? До сих пор помню твоё жаркое из оленины с вишней, оно было просто великолепным. Или вот, вчерашняя свинина в пиве — просто чудо!
Услышав эти лестные похвалы, женщина зарделась, а взгляд ее и без того ласковых карих глаз смягчился ещё больше.
— Говяжья похлёбка с овощами сегодня. Ещё совсем горячая.
И в ту же минуту перед голодным Бернардом возникла большая глубокая миска, где в окружении колечек лука-порея и длинных, тонко наструганных перьев белокочанной капусты гордо возвышалась мозговая кость, чуть присыпанная шафраном. Вдохнув ароматные пары исходившие от блюда, он тут же взял лежащую на столе ложку и принялся есть с большим удовольствием.
Бетти присела на рядом стоящую лавку и облокотившись о стол, подперла полной рукой щекастое лицо и с улыбкой полной умиления наблюдала, с каким удовольствием уплетают ее стряпню. Когда с похлёбкой было покончено, женщина проворно вскочила на ноги и, словно по волшебству, достала откуда-то другие, заранее ей приготовленные блюда и напитки и поставила их перед мужчиной. Тот окинул все взглядом, не зная, что выбрать и после минутного колебания пододвинул к себе фаршированную виноградом курицу и большую серебряную миску с салатом из трав и фенхеля. Трапеза продолжилась.
— Как у тебя дела? Что нового? — спросил Бернард. Перестав на мгновение жадно жевать, он протянул руку к аппетитным маленьким булочкам, притаившимся рядом с пузатым глиняным кувшином с молодым вином.
— Да вот, Ваша Милость, — словно ожидающая этого вопроса, вскинулась повариха, — собираюсь вскорости на крестины. У племянницы пополнение в семье. Сыночка родила, да такого славного! Просто чудо! А сама она, пока на сносях была, рук не покладая, такой свивальник смастерила! Красота!
— Ммм…— неопределённо промычал Бернард, не то смакуя очередной кусок мяса, не то выражая восторг талантам и усердию незнакомой ему мастерицы. Рассказы о новоиспеченных, в мокрых пеленках, младенцах его не очень волновали, но из вежливости он решил поддержать разговор. Тем более, что кухарка сегодня расстаралась на славу.
— Да, свивальник! Не пожалели аж три ярда полотна! — не унималась Бетти. — Представляете, ваша милость! А кружево пустила тонкой лентой. И не поленилась же, столько свечей и ночей ушло на все это — и подумать страшно. Как не ослепла только! Видимо, Божья воля ей в помощь дана была, не иначе. А ещё она и чепчик смастерила, да такой крохотный, вот такой! — тут же, в подтверждении своих слов, она плотно сжала пальцы в кулак, чтобы показать истинный размер и головки ребёнка, и самого чепца. — Вот такой малюсенький. И ажурные узоры по нему. Просто залюбуешься!