Может, и выиграл бы в конце концов Максим Брониславович, но слишком уж затянулись игры. Годы шли, времена менялись. Он защитил кандидатскую, занял прочное положение институтского «премьера» и стал думать о докторской диссертации.
Тут он столкнулся с непреодолимой трудностью. Руководитель его кандидатской работы, уважаемый профессор, как-то сказал:
— Забудь о докторской, Макс. Ты не ученый. Никогда им не был и уже никогда не станешь. Кандидатская-то твоя мало что стоит.
Максим Брониславович не послушался доброго совета. Обиделся, озлился, нагрубил профессору.
— Ты не защитишь докторской, — повторил профессор.
— Посмотрим, — сказал Максим Брониславович, ослепительно блеснув металлической оправой очков.
Еще лет пять потребовалось Максиму Брониславовичу, чтобы выжить уважаемого профессора из института. На это ушли время и силы. Появилось много врагов — в основном из учеников и сторонников профессора. Когда путь оказался расчищен, подоспел срок прийти в институт Базанову. Френовскому рекомендовал его знакомый, профессор Музыкантов. Максим Брониславович принял на работу Виктора, конечно, не для того, чтобы с его помощью окончательно разгромить рассеянные войска противника. Он бы и сам с этим справился. Тем не менее участие молодого человека в «военных операциях» казалось Максиму Брониславовичу желательным и даже необходимым актом, подтверждением безоговорочной преданности, условием дальнейшего развития их отношений. Случилось же так, что с выходом на сцену Базанова Максим Брониславович был вовлечен в новую долголетнюю бесперспективную на этот раз для него войну.
Старый профессор оказался прав: Френовский не защитил докторскую диссертацию. Может, поэтому он так ревниво воспринимал базановские успехи, которыми тот уже поначалу не был склонен делиться со своим начальником.
А Максим Брониславович тоже хотел стать учителем, иметь свою школу. Он много знал, много умел. Хотел найти в Базанове верного последователя, воспитать достойного помощника-сына, но Базанову оказалось это ненадобно. Со свойственной молодости безжалостностью и самонадеянностью он пожелал сам выбрать свой путь. Вместо сообщника оказался конкурентом. Уж не на место ли Максима Брониславовича он все-таки метил?
Позже кто-то из посторонних, попытавшись вникнуть в суть их конфликта, воскликнул:
— Тут все ясно! Этот Френовский просто импотент.
Эдипов комплекс был налицо. Любовь обернулась враждой. Любование сидящей на крыше птичкой кончилось ее гибелью. Невозможное становилось возможным, возможное — недосягаемым.
Прав оказался старый профессор, но и Френовский в своих опасениях оказался прав: Базанов стал-таки начальником лаборатории, занял его место. Прав был Рыбочкин в своем постоянстве: он выиграл, несмотря ни на что. В самом что ни на есть практическом, реальном, наиболее ценимом им смысле выиграл. Вопреки очевидности, логике, тому, наконец, что стал учеником Базанова, будучи полной ему противоположностью.
Разумеется, Базанов — нетипичная, странная фигура. Потому и фигура, что нетипичен. Ведь базановское открытие, вся его неожиданная теория начались с того, что однажды он обнаружил нарушение привычного хода химической реакции. Обнаружил, обратил внимание и стал изучать. Базанов остановился там, где другой бы мимо прошел. Задержался на одной из тех едва заметных развилок, мимо которых большинство из нас, одержимых всегдашним «некогда», бездумно пробегает изо дня в день, из года в год. Что остановило его именно у этой тропы, ведущей к столь редкостному в наши дни «чистому», натуральному, не организованному никем успеху, а не рядом с любой другой, каких тысячи и которые никуда не ведут?
Случай? Да. Везение? Несомненно. Но и что-то еще. Может быть, интуиция?
Почему-то его, Базанова, выбрал случай, а не Гарышева, не меня. Именно такого могучего парня, как Базанов, — с открытым лицом, огромным лбом, царственно закинутыми назад русыми волосами. Такого, кому жизнь отпустила достаточно сил, чтобы прорваться сквозь непреодолимые дебри и достичь цели. Кто бы другой, из тех, кого я знаю, смог вытерпеть многолетнее хлестание веток по лицу, царапанье сучьев, голод, одиночество, страх, жажду?
Откуда случай и время знают, кого выбрать в помощники? К сожалению, им важна только цель, исходный и конечный пункт, начальное и конечное термодинамическое состояние системы. Остальное их не интересует.