Огромные глаза опушенные темными ресницами, странный золотисто-медовый оттенок глаз завораживает, губы готовые улыбнуться приоткрыв красивые белоснежные зубы… Нет, Юденьшай права, такой как Варк нечего делать в Академии. Он с раздражением вспомнил заинтересованные взгляды приятеля бросаемые на лерру… Неужели нельзя было обратить внимание на остальных дам? Но горячие руки не дали погрузиться в неприятные воспоминания. Слегка надавливая, они прошлись вдоль позвоночника, скользнули на плечи, разминая мышцы. Сначала легко, а потом сжимая его все сильнее, настойчивее. Он чувствовал, как раз за разом по телу прокатывается горячая волна от затылка до самого копчика.
Постепенно ладони Бруна сместились ниже. К пояснице. Вот парень замер, едва касаясь, словно прислушиваясь. Надавил на несколько точек, заставив охнуть, и зашипеть, но вскоре его ладони возобновили свое движение, вводя Мирсаля в подобие транса.
Плечи, руки, спина, поясница…умелые пальцы не пропустили ни одной мышцы.
Хорошо. Разговаривать не хотелось, но решение он принял.
Навязчивое желание Юденьшай поквитаться с леррой Варк за мнимые обиды становится опасным. Придется проследить за Варк. Может даже намекнуть принцессе, что сам решил заняться воспитанием девчонки, чтобы она успокоилась? Да! Лучше самому проконтролировать процесс, чем заниматься ликвидацией последствий действий эгоистичной дессы. А пока придется тщательно последить, чтобы она не натворила глупостей. Если демон заинтересован в полукровке, то он никого не пощадит, если с ней случится что-то серьезное. После беспорядков за ним закрепилась репутация крайне вспыльчивого и жесткого воина, который не делает поблажек даже женщинам. А если нет, нужно всего лишь… немного подождать. Мирсаль не может позволить, чтобы из-за какой-то мелочи расстроился тщательно подготовленный и выгодный для обеих сторон союз.
Глава 11
Снедаемая беспокойством, с колотящимся сердцем я добежала до ухоженных тропинок, подсвеченных мягким светом магических фонарей. Что, если Брун все же сможет опознать во мне невольную свидетельницу разговора между Мирсалем и Юденьшай? Недаром ведь, даже на земле, ходят легенды об остром нюхе оборотней?
Так сложилось, что преступив порог Академии, я еще ни разу не подходила близко к Бруну. В лучшем случае он видел меня, издали с ребятами. Что если меня узнают?
Эта мысль поразила меня так, что я, запнувшись, замерла на пороге женского общежития. Дверь за моей спиной, рассерженно хлопнула, придав ускорение, и я влетела в холл.
— О! Риночка, это ты! — с видом умелого грузчика Рыкшан закидывала любимое кресло в тесную каморку, забитую под завязку запасными стульями чайниками и сменным постельным бельем и прочей дребеденью, которая может внезапно понадобиться проживающим в общежитие девчонкам. — Чего это ты такая взъерошенная? — воскликнула она, привычно скинув стопку журналов и книгу учета на сиденье этого образца монументального творчества и, придавливая все сверху небольшим столиком.
Придержав спиной дверь, комендант попыталась достать связку ключей из кармана, но те выпали из рук и отлетели в сторону. Отпускать дверь было опасно, и я бросилась под конторку за связкой. С помощью спицы, найденной в одном из ящиков конторки, изрядно помучившись, я смогла выудить их из щели и протянула орчанке.
— Спасибо. Кстати, к тебе тут твой парень заглядывал, — она шумно выдохнула и мечтательно улыбнулась. — Краса-а-авчик… но ушел, не дождался. Вы если что, не переживайте. Мы все понимаем, дело-то молодое. Главное про комендантский час не забывайте.
— Как можно, лерра Рыкшан, что вы такое говорите? — я сложила впереди ладошки и похлопала ресничками.
Орчанка многозначительно хмыкнула.
Поднявшись в комнату, обнаружила распахнутое окно, вылизанную миску и разорванную упаковку из промасленной бумаги в которой Орбис принес мясо для Дакота. Но самого рыжего в комнате не было. Мрачно оглядевшись и проверив лишний раз под кроватью, я отправилась в душевую, где почти целый час перебирала подаренные леди Галисой душистые масла.
Вернулся Дакот уже перед рассветом. Неслышной тенью скользнул в комнату и улегся на кровать в ногах, прижав своим немалым весом одеяло и урча точно небольшой двигатель. Сердито фыркнув, я прошлепала к окну и наконец-то закрыла тяжелую створку. Пол ночи я таращилась на колышущиеся в темноте шторы, прислушиваясь к шорохам за окном. Настроение у меня было, мягко говоря, «не очень».