Ник так погрузился в свои переживания, что вопросы Влада его не удивляли. Он был рад, что его слушают и не говорят, что он бредит и все его выдумки – плод больного воображения. Наконец-то нашелся человек, который не считает его идиотом!
– Мы достали дневники и письма каких-то женщин… Кажется, они были гувернантками в дворянских семьях. Там и написано про подвал. Я даже читать боялся… А Вален очень увлекся, читал всю ночь. Утром он стал как помешанный, завтракать не стал, побежал в архив, искать, о каком доме шла речь… Пропадал целыми днями, похудел, побледнел, но дом все-таки обнаружил. Оказалось, он стоит себе до сих пор, как ни в чем не бывало, и в нем даже люди живут…
Влад подумал, что он знает, какой именно дом разыскивал Вален и нашел-таки, на свою голову.
– А при чем тут дневники? – осторожно поинтересовался он.
– Да здесь все причем! Дух зла! Дьявольская история! В ней все так переплелось, как будто нарочно. Там, в подвале, тоже привидения… Если потревожить их, они начинают появляться отовсюду! Не надо было ворошить прошлое… Пусть бы мертвецы спали в своих могилах… Но Вален уже не мог остановиться. Его обуял злой дух… Он решил пойти в подвал, звал меня, но я отказался наотрез. Тогда он собрался и ушел. Больше я его не видел.
– А сколько прошло времени? – Влад почему-то не сомневался, что с Валеном произошло что-то нехорошее, хотя, в принципе, он мог просто бросить своего безумного товарища, который превратился из помощника в обузу.
– Больше недели.
– Да, многовато. А может быть, он уехал куда-нибудь? У него есть родственники?
– Наверное. – Ник принялся напряженно размышлять. – Кажется, у него мама в Чехове живет. Но… как же без документов? Все-все его вещи у меня остались, и деньги тоже. Вален без денег ни за что бы не уехал.
– Похоже, он прав, – подумал Влад, и задал вопрос про дневники. Где они и как их можно прочитать?
– Они у меня в квартире остались. Возьми, если это тебе поможет. Я больше не хочу их видеть. Забери их, прошу тебя. У меня есть запасные ключи, – у соседей. Мы с Валеном когда уезжали, оставляли их бабке. Она одна живет, в квартире напротив. Без этого никак нельзя: сантехника старая – несколько раз нижнюю квартиру затапливало. Потом милиция, ЖЭК, двери ломали… Поэтому мы ключи стали оставлять, на такой случай.
Влад свернул на тропинку между лиственниц и, с наслаждением вдыхая теплый хвойный воздух, направился в выходу из больничного парка. Он смог объяснить Нику, что тот не столько болен, сколько перепуган, и что ему стоит перейти жить к отцу на некоторое время. А в больнице больше делать нечего.
Парень написал записку соседке, чтобы она дала Владу ключи от квартиры, и разрешил ему забрать себе дневники и письма. Решив не терять времени даром, Влад собирался поехать за бумагами прямо сейчас, надеясь успеть сделать все необходимое до звонка Сиура. Валерия и ее переселение вылетели у него из головы. Только поздно вечером, переговорив с шефом, он перечитал старую пожелтевшую тетрадь и несколько ветхих, необычно сложенных писем, пахнущих нафталином, сухими цветами и, еле уловимо, плесенью. Образ Александры предстал в его воображении, возбужденном прочитанным… Показалось, что эту прекрасную и необыкновенную женщину он уже где-то видел. Валерия?… Не может быть! Да нет, – он отмахнулся от возникшей мысли, – слишком неправдоподобно. И Валерия совсем не похожа. Она другая… Конечно, другая, – возразил он сам себе, – та умерла давным-давно. Чертовщина!..
Влад вышел на балкон, задумался и долго просидел так, глядя на верхушки деревьев, залитые лунным светом…
Только улегшись и проваливаясь в сон, он вспомнил, что так и не позвонил ей. Время было позднее, и Влад не решился ее беспокоить, учитывая болезнь и невротическое состояние женщины. Завтра… Все, что необходимо, он сделает завтра…
ГЛАВА 28.
Бабушка Элины жила в небольшом, но крепком и ухоженном домике на самой окраине городка. Найти ее оказалось делом несложным. Многие знали Таисию Матвеевну, которая всю свою жизнь проработала в школе учительницей русского языка и литературы. История ее внучки, многократно пересказанная, украшенная несуществующими подробностями, вымышленными деталями, обросшая всевозможными слухами и домыслами, несколько лет будоражила тихое и размеренное течение провинциальной жизни.
Покрытый шифером, чисто побеленный домик с крытым каменным крылечком и голубыми ставнями, утопал в зелени фруктовых деревьев. У калитки росла огромная старая груша с необъятным стволом, в дупле которого, похоже, осы устроили себе гнездо. Множество их летало вокруг, наполняя горячий летний воздух громким жужжанием. Перед самым крыльцом росли георгины – маленькие желтые, средние лиловые, и ярко-красные с белыми кончиками, пышные и пахучие, которые назывались «Стенька Разин». Они-то и привлекали своим резким запахом ос и бабочек.
Таисия Матвеевна вышла на крыльцо с небольшим блюдечком, полным остатками жареной рыбы, и стала звать кошку. Пятнистая разноцветная Лялька, блаженно спавшая на крыше сарая, резво спрыгнула и подбежала к хозяйке, помахивая хвостом.
– Хватит спать-то, так всю красоту проспишь, – приговаривала старушка, ставя блюдечко с едой на крыльцо. – Ешь, касатка! Рыбку ты любишь! Вон как разленилась, мышей ловить не стала, красавица ты моя.
– Здравствуйте! – Сиур открыл калитку и направился по посыпанной песком дорожке к домику. – Вы Таисия Матвеевна?
– Я. – Женщина приставила ладонь к глазам, загораживая их от солнца. Гость был ей не знаком. – Кроме нас с Лялькой тут никто не живет. А вы к кому?
Таисия Матвеевна обладала феноменальной памятью и всех своих бывших учеников узнавала, сколько бы ни прошло лет. Этого красивого мужчину учила грамматике другая учительница. Но хорош! Высок, строен, лицо мужественное, открытое, но главное – глаза, взгляд. У нее, как у каждой настоящей женщины, была своя собственная система признаков, по которым она определяла, чего стоит мужчина, чего от него можно ждать, и как себя вести в соответствии с этим.
Мужчина, который шел по дорожке, смотрел смело, прямо и твердо, как почти ни один представитель сильного пола смотреть не умеет, или не может. Почему? Этого Таисия Матвеевна объяснить не сумела бы, но одно она знала наверняка – если мужчина прячет глаза, опуская их долу, или беспорядочно зыркает туда-сюда, или норовит поглядывать искоса, – с таким дела лучше не иметь. Предаст. Какими бы сладкими речами и неземной красотой ни приманивал, каких золотых гор ни обещал – бежать от него прочь, и чем подальше.
Но ее вроде сватать никто не собирался, возраст вышел, чего присматриваться да оценивать? На чужой каравай рот не разевай! А только женщина есть женщина, в любом возрасте. Гость Таисии Матвеевне понравился, и даже очень. Что-то отозвалось, далекое-далекое, сладкое, как первый поцелуй.
– Я друг Алеши. Хочу поговорить с вами, если позволите.
Женщине показалось, что крыльцо покачнулось и закружилось, все быстрее и быстрее, вовлекая в движение деревья, цветы и небо… Сиур едва успел подхватить ее.
– Что с вами? Может быть, воды?
– Нет-нет, простите… Сейчас все пройдет. Так вы знаете Алешу? – ее глаза наполнились слезами, которые не проливались, а так и стояли, сверкая на солнце и придавая ее взгляду необычайную яркость. – Пойдемте в дом.
Таисия Матвеевна любила чистоту и уют. Повсюду стояли деревянные кадки с цветами, на гладко побеленных стенах множество эстампов, самодельных панно, чеканок, акварелей…
– Это все подарки моих учеников.
Она устало опустилась на кожаный диван с высокой спинкой. В комнате, светлой и просторной, почти ничего больше не было – круглый стол, накрытый плотной желтой скатертью в крупные цветы, несколько стульев и полки с книгами.
– Таисия Матвеевна, – Сиур старался говорить как можно мягче, тщательно подбирая слова. – Расскажите мне об Алеше и Элине, – все, что вы знаете. Поверьте, что это не праздное любопытство! Я живу в Москве, мы с Алешей работаем вместе. С ним может случиться несчастье. Или уже случилось… Но я так не думаю. Почему-то мне кажется, что ему просто нужна помощь.