Тенгиз нагнулся к окошечку.
– Девушка, ты что грустная такая? Весна на улице. Нечего грустить. Скоро солнышко снег растопит, и будет совсем хорошо.
Женщина улыбнулась губами.
– Ничего, всё нормально, – сообщила она ему, – я весёлая, я просто налюбоваться не могу вашими цветами.
Он покачал головой.
– Что, хорошие цветы, да?
– Да. Просто удивительные, – согласилась она нежно. – Такие необыкновенные.
Тенгиз засунул деньги в кассу. Она глубоко вздохнула.
– Замёрзла? – спросил он.
– Нет, не очень, – сказала она. – Просто жалко, что аромат через стекло не чувствуется.
Ах, вон оно что, ей охота понюхать его цветы! А что такого? Весна; нюхать цветы – это женская привилегия. Разве настоящий мужчина опустит свой великолепный нос в какие-то тонкие лепестки и острые тычинки? На что ему глупостями заниматься? Не-ет, только женщина на такое способна, и это хорошо, пусть нюхает, потому что кому ещё это надо?
– Слушай, дорогая, иди-ка сюда, я тебе дам понюхать всё, что увидишь в моих вазах, – сказал Тенгиз, повернулся к двери и распахнул её.
– Можно? – удивилась она.
– Ну конечно, я же приглашаю тебя!
Она зашла в стекляно-металлическую коробку, полную цветов и тепла. Тенгиз указал ей на маленькую узенькую скамеечку рядом с печкой, и она села рядом с вазой, полной белых пушистых хризантем.
– Спасибо, – услышал он её шёпот и увидел, как она вдыхает аромат и прячет лицо в ладонях.
О, этого не доставало, она что, плачет?
– Эй, девушка, – мягко окликнул он неподвижную женщину. – Сейчас же перестань плакать и грустить, от твоих слёз завянут все мои цветы! Слушай, если ты улыбнёшься, я дам тебе пион, а если рассмеёшься – дам тебе хризантему.
Женщина подняла голову, посмотрела на него и недоверчиво рассмеялась. Сказал – выполняй, это свято для грузина. Тенгиз выбрал из фиолетовых пионов самый яркий, с едва раскрывшимся бутоном и протянул ей. Бутон коснулся её покрасневшего носика. Она вдохнула и улыбнулась. Тенгиз молча вытянул из снопа хризантем одну белую с роскошной бахромой.
– На, дорогая, возьми, ты заслужила награду, понимаешь?
– Я только понюхаю, – сказала она тихо, приняв прохладный стебель.
– Нюхай, сколько захочешь, они теперь твои, – сообщил Тенгиз и кинул быстрый взгляд на соседей.
Зураб смотрел на него через стекло и делал какие-то знаки.
– Слушай, дорогая, мне надо отлучиться, ты посидишь тут? Я скоро приду.
Жест Зураба предупреждал: а вдруг это воровка, кого ты к себе в ларёк пустил?! Тенгиз снова внимательно посмотрел на гостью. Она прижимала к себе пион и хризантему и не отводила от них глаз. Ну, какая из неё воровка? Хотя народ разный ходит, можно и проверить.
– Конечно, я посторожу, – кивнула она
– А если клиент постучит – скажи, мол, сейчас хозяин прибежит, а сама не продавай, ты же цен не знаешь, – наставлял Тенгиз.
– Да, хорошо.
– Ну, Бог с тобою, – сказал Тенгиз, перекрестил её и вышел.
Брр, как холодно в проклятых северных странах! Когда, наконец, придёт то благословенное время, когда самолёт увезёт его в родной Сухуми? Зря он послушался брата и сбежал от войны, от голода, от опасности... и от солнца, моря, родины. И от друзей, конечно, и вообще, разве настоящий грузин оставил бы свой город в беде? А он оставил. Надо было больше верить в Господа, молить Пресвятую Богородицу и святую царицу Тамару о помощи. А он кому поверил? Соседу? Вот теперь и сидит тут в киоске, мёрзнет и тоскует по родным местам, родному языку, родным людям. Да там даже дышится по-другому!
Тенгиз заговорился с Зурабом, и поэтому не сразу заметил, как женщина вышла из его киоска, держа в руке пион и хризантему, и пошла по улице медленным задумчивым шагом. Тенгиз видел, как она остановилась возле лотка с пирожками, достала какую-то мелочь, посчитала и, вздохнув, положила деньги обратно. Оглянулась. Спохватившись, поспешила обратно, забежала в цветочный киоск.
Так, странно. Ни воровка, ни наводчица так поступать не будет. Выкрала ли она его вчерашнюю выручку? Тенгиз махнул Зурабу и вернулся к своим цветам.
– Всё нормально, дорогая? – спросил он.
– Да, – ответила она. – Правда, никто ничего не захотел купить. Такие смешные – не хотеть купить такое чудо! Я бы всю комнату цветами заставила, пусть живут. И я с ними живу. Прямо здорово у вас!
– Тесно, не привык я к такой тесноте, – рассмеялся Тенгиз. – У нас дома такие хоромы, два этажа, веранда, подвальчик, а какой сад, какой сад, ах, что за сад у меня дома, красавица!
Он запнулся. Да, что за сад – если только его не разбомбили и не разграбили азербайджанцы или свои, грузины-мародёры; и таких было полно...
Женщина вздохнула: