Один взгляд – и сердце дало сбой, ухнуло в пятки, вознеслось до небес. Оба зацепились друг за друга, отцепились, разошлись – но разошлись другими.
Мирра ворвалась в номер и выпалила Эйнаре и Виктории:
– Ну, всё, девчата, я себе такого мужика классного нашла! Меня не ждите!
Быстренько привела себя в порядок, переоделась и вернулась на ковровую дорожку коридора.
А классный мужик с той же скоростью решил на всякий случай снять не койку в трёхместной комнате, как собирался, а люкс, что так же мгновенно провернул и тоже вернулся на ковровую дорожку коридора.
Когда они встретились, им не понадобились длинные предварительные игры: всё было понятно и принято без пробных шаров.
– Вы одна? – спросил классный мужик, пожирая Мирру карими очами.
– Одна, – призналась Мирра, сверкая белозубой улыбкой.
– Тогда идём? – предложил классный мужик.
– Идём, – легко согласилась Мирра.
– Я Вениамин.
– А я Мирра.
– Чудесное имя.
– У вас тоже.
И оба пропали друг в друге и в люксе. Последний экзамен она сдала со «шпорой» и переехала к нему в люкс на несколько дней. Они настолько не могли насытиться общением и охватившей их любовью, что забыли об окружающем мире и вспомнили о нём, лишь когда Вениамину Савранскому позвонил партнёр по бизнесу и спросил, когда его ждать, и благополучно ли завершились дела по заключению договоров о поставках?
Ошарашенный Вениамин Андреевич спохватился. Мирра Яковлевна попыталась очнуться. Оба поняли, что пора приходить в себя. Им очень не хотелось этого делать.
С трудом оторвавшись друг от друга, они расстались, чтобы писать письма и просиживать в кабинах переговорных пунктов, чуть ли не болея от невозможности встретиться – и не расставаться.
Иногда Вениамин вырывался в Чаловск, и для них плыла в космосе Земля, жаждущая поцеловаться с Луной, и знающая, что, если поцелуется – погибнет вместе с ней…
Но это всё космическая лирика, не имеющая ничего общего с планетарной реальностью.
В июле – холодном и солнечном – в пединституте началась последняя для Мирры Маничевой сессия для заочников. Неприятное это дело – летняя сессия; особенно, потому, что любовь туманит голову и выгоняет из мозга все казённые фразы, официальные теории, методики, факты и цифры, и потому ещё, что один из дней в этой сессии – личный день рождения. Кому охота в свой личный день рожденья готовиться к очередному экзамену?! Четыре дня рожденья и так пропали, что за скука?!
Так завершилась предыстория нашей истории и началась собственно история. История странствий по параллелям, история наглядностей, иллюстрировавшая старую известную песенку о неудачном свидании влюблённых: «Я ходил! – И я ходила! – Я так ждал! – И я ждала! – Я любил! – И я любила! – Я ушёл! – И я ушла!»… «Так, значит, завтра, на том же месте, в тот же час!»… Вспоминается?
Переговорные пункты конца девяностых! Стульчики, столик, бланки, окошечко с вечно уставшей диспетчерской, узкие кабинки со стеклянными дверями и драгоценнейшим междугородным телефоном…
Диспетчер – роднее брата! Или сестры. Благодаря ей оживёт мёртвая трубка и ответит голосом любимой, родственника, друга или делового собеседника, от которого вдруг многое стало зависеть в этой жизни – затёртой обыденностью и привычностью забот и переживаний; и даже любви.
Телеграмма о вызове на переговорный пункт вычистила ластиком всю информацию о дошкольной педагогике, которую Мирра с трудом затолкала в свою двадцатитрёхлетнюю память (а завтра – двадцатичетырёхлетнюю).
Она прилетела в переговорку со скоростью кенгуру, спасавшего шкуру от охотника, и полчаса маялась до указанного в телеграмме времени. Наконец, долгожданное:
– Снежинск. Кабина три.
Мирра вскочила, уронила сумочку, из сумочки разлетелась мелочь; костеря свою неловкость, она покидала мелочь в сумку и кинулась в кабину.
– Мирра! – кричал будто с Южного полюса Вениамин. – С днём рожденья!!!
– Спасибо!!! – кричала будто с Северного полюса Мирра.
– Что делаешь?! – кричал Савранский.
– Сдаю!!! – кричала Мирра, изо всех сил прижимая трубку к уху.
– Приезжай ко мне!!! – кричал Вениамин.
– Что?!
– Ко мне приезжай!!! – орал он. – Я дом у озера снял! С баней!
У Мирры ноги стали ватными.
– Что?! – пискнула она на всю переговорку.
Внезапно Южный полюс приблизился на расстояние вытянутой руки, огрел жаром, и стало прекрасно слышно.
– Говорю – дом снял! – орал Вениамин. – У озера!!! С баней!!!