– Мы не сможем поехать в это турне, дорогая. Мне очень жаль, но это так. Ты должна будешь получить паспорт, и если кто-нибудь обратит внимание на твою фамилию, могут возникнуть проблемы...
– Какие проблемы? – спросила Вилли, но, вспомнив о тайне, которая была неотъемлемой частью их жизни, она нахмурилась.
– Ты уже не ребенок. Ты приобрела профессию. А нам с Нилом не нужны дополнительные проблемы.
– Дополнительные проблемы? – До сегодняшнего дня Вилли верила словам матери, что дома у нее все в порядке. Сейчас Джинни выглядела нервной и обеспокоенной. – А что, Нил создает тебе проблемы?
– Не совсем так. Я не знаю... но, мне кажется, он перестал интересоваться мною. Теперь у него много деловых поездок и... – Она пожала плечами. – Пусть это тебя не волнует, дорогая. Сделай мне приятное, откажись от поездки в Европу... Пожалуйста.
Как обычно, Вилли опять уступила матери. Нил удивленно поднял брови, а потом вежливо пообещал взамен путешествия выписать чек на сумму, которая "поможет тебе устроиться в Вашингтоне".
Когда Вилли приехала в Вашингтон, с первых дней ее стало тревожить одно: Мэтт. Хотя они провели чудесный вечер, отмечая начало ее новой работы у Гиббса, она чувствовала, что между ними возникла незримая стена. Каким образом они могли бы поддерживать свои отношения, не компрометируя себя? Мэтт пользовался в городе безупречной репутацией. Он на самом деле до мозга костей был порядочным человеком, и теперь, когда на чашу весов была положена его честь, он надел на себя непроницаемую броню, чтобы скрыть свою связь с молодой и красивой женщиной, которой, к тому же, он дал рекомендацию.
– Меня не столько волнует, что скажут люди обо мне, сколько я не хочу, чтобы ты стала предметом дешевых сплетен, – объяснил он.
Вилли была тронута и разочарована одновременно. Конечно, она слишком дорожила своей новой работой, чтобы приносить ее в жертву, но так хотелось иметь все вместе – и любовь Мэтта, и карьеру, о которой она всегда мечтала.
– Что же нам делать? – спросила она спокойно. – Ведь мы не можем потерять друг друга.
– Мы и не потеряем, – пообещал он. Его решение было традиционным и консервативным. Они смогут встречаться только при обстоятельствах, на его взгляд, безопасных – во время ленчей или званых обедов в его доме.
Вначале все шло нормально. Работа поглощала все время – и дни, и даже ночи. В доме Джека и Тилли Паркменов ей выделили чудесную комнату с ванной. Она жила в семье, о которой можно было только мечтать. Она не чувствовала абсолютно никакой стесненности. Кроме того, здесь часто собирались молодые, привлекательные люди с большим будущим.
Но ее больше беспокоила мысль о том, как Мэтт проводит время. Он все чаще стал бывать среди людей почтенных, играя в гольф или бридж, в том числе и со старым Гиббсом. Этим самым он как бы акцентировал внимание на своем возрасте, отказываясь от своих живых и молодых качеств, которые так выгодно отличали его от коллег.
Входя постепенно в новую жизнь и тоскуя по Мэтту, Вилли стала забывать об осторожности. Ей снова захотелось любви, веселья и интимных встреч. Причины, по которым они скрывали свои отношения, стали казаться ей несущественными. Ей хотелось большего.
Однажды вечером в конце рабочего дня она остановила в зале суда Мэтта, спешащего домой. После нескольких дежурных слов она, понизив голос, сказала ему:
– Это глупо, Мэтт. Я хочу быть с тобой, как и прежде. Лицо Мэтта не изменилось.
– Я тоже соскучился, – сказал он. – Но я не могу забывать о причинах, которые мешают нам быть вместе.
– Ну что ж, тогда позволь, это сделаю я, – сказала Вилли и взяла его под руку. Они вышли и скользнули в черный лимузин, поджидавший Мэтта у входа.
Поужинав в маленьком итальянском ресторанчике, они поехали домой к Мэтту. Кэт встретила их тепло. Вилли почувствовала, что она рада ее видеть.
Еще больше был рад ей Мэтт. В тишине спальни он шептал ей слова любви, нежно целуя ее. Ощущая прикосновения и объятия его сильных рук, она еще раз испытала прекрасные чувства женщины, которая знает, что она любима и желанна.
Утром их разбудил голос Кэт из-за двери. Она пожелала им доброго утра и оставила поднос с завтраком.
– Разве так жить не лучше? – спросила Вилли, с удовольствием уплетая свежую землянику и черешню. – Согласись с этим. – Она весело толкнула его в бок. – Несмотря на все свое величие, судья Хардинг имеет право на личную жизнь. Ты же совсем еще не старый, Мэтт? Скажи, что я права...
– Нет ничего на свете лучше, чем любить тебя. – Он ласково поцеловал ее в плечо. – Но меня очень беспокоят последствия...