К двери была прибита дощечка с золотой надписью: „Заказ и пошив одежды“. Возможно, это как раз то место, где она может показать свои способности как швеи, так и дизайнера. Джинни перевела дыхание и вошла.
Продавщица интеллигентного вида бросила взгляд на нее и снова устремила внимание на клиентку, стоявшую перед ней.
– Это очень оригинальный фасон, миссис Коллинз, – убежденно сказала она. – Вы будете единственной в таком наряде на вечере в местном клубе.
Джинни присела на край изящного, отделанного позолотой стула и ждала, пока клиентка не купила необходимую ей вещь и не покинула магазин.
– Да? – спросила продавщица, обращаясь к Джинни. – Чем могу быть полезной?
– Я ищу работу, – объяснила Джинни. – Я хорошая швея и умею кроить...
Женщина удивленно смотрела на нее.
– Я могу показать вам прямо сейчас. – Джинни засуетилась, выкладывая из сумки разнообразные модели одежды для кукол, которые она захватила с собой.
– Здесь одежда на разные случаи, например, эта – для занятия спортом, а эта – для...
Губы женщины стали подергиваться.
– Подождите, – сказала она, унося кукольную одежду в заднюю часть магазина.
У Джинни появилась надежда. Наконец кто-то обратил внимание на ее изделия. Она замерла в ожидании.
– ...Может, это шутка?
– Нет, я думаю, она говорила серьезно. Одежда на все случаи... Разве это не забавно?
К великому ужасу Джинни, две женщины захихикали. Она заглянула в щель между занавесками и увидела свои миниатюрные модели, небрежно разбросанные по столу.
Униженная и оскорбленная, с полными слез глазами, она выбежала из магазина, оставив там свои драгоценные создания. Она бежала, не останавливаясь, до самого дома Лауры.
– Что случилось, мама? – встревоженно спросила Вилли, увидев лицо матери. – Что произошло? Ты не смогла найти работу?
– Нет, детка... Никто не заинтересовался моими моделями. Они только... посмеялись над ними. – Джинни, словно маленькая девочка над сломанной игрушкой, заплакала.
Вилли почувствовала себя виноватой в том, что мать плачет. Ведь это она послала ее искать работу и невольно сделала из нее посмешище. Потом она разозлилась.
– Не думай об этом, – зло сказала она. – Они просто глупые... Возможно, они еще пожалеют об этом... Подождем...
Она прильнула к Джинни, и они сидели обнявшись, пока мать не успокоилась.
– Полежи немного... Отдохни. А я тем временем приготовлю ужин.
Джинни свернулась калачиком на их раскладном диване и закрыла глаза, стараясь забыть пережитое унижение. Она думала о том, что и здесь ее ждут те же неудачи, которые преследовали в Белл Фурше.
Вилли еще некоторое время посидела с мамой, пока не убедилась, что та заснула. Услышав, что дыхание Джинни стало ровным, она укрыла ее светлым одеялом и нежно вытерла слезы на ее лице.
– Пусть это тебя не тревожит, мама. Мы переживем и это, – словно давая клятву, шептала Вилли. – Нет ничего такого, что бы нам было не под силу.
ГЛАВА 6
– Мисс... Где вы?
Джинни носилась вокруг клубного плавательного бассейна, который примыкал к террасе. Она перебежала площадку, сооруженную из красного дерева, и направилась к девочке, которая лениво развалилась в кресле.
– Чем могу быть полезной вам? – спросила Джинни, дежурно улыбаясь, как делала это уже два года с тех пор, когда она впервые пришла сюда на работу.
– Я хочу лимонного сока со льдом и немного картофельных чипсов.
– Сейчас принесу, – Джинни вернулась в закусочную, чтобы исполнить заказ. По дороге ее остановил один из старейших членов клуба.
– Что я могу сделать для вас, мистер Корнелл, – спросила она.
– О, Джинни! – улыбнулся он. – Ты можешь много сделать для меня, если только захочешь... Но пока я вынужден довольствоваться свежим полотенцем.
– Хорошо, сейчас принесу.
Раньше, до своего приезда в Палм-Спрингс, Джинни никогда не задумывалась над тем, как богатство изменяет людей, насколько богатые люди отличаются от всех остальных. Богачам не страшен возраст. С годами они не теряют вкуса к жизни, и, чем больше им лет, тем больше они стараются получить от нее. Вот, например, Рэйндольф Корнелл. Ему, по крайней мере, семьдесят. Он годится ей в отцы, а может быть, и в деды. В Белл Фурше он считался бы стариком, который проводил бы свои дни в ожидании чего-то, смотрел телевизор или рассказывал о старых добрых временах. Здесь же он загорелый, в хорошей форме мужчина, который наравне с молодыми флиртует и заигрывает с женщинами, и она не могла бы сказать, что эти ухаживания были ей неприятны – напротив, внимание к ее персоне доставляло ей определенное удовольствие. Ей было приятно, что, несмотря на свои тридцать четыре года, она еще могла нравиться.