Однажды Джинни спросила у своего жениха, какие он любит блюда, собираясь готовить их ему после свадьбы.
– Дорогая. Сердце мое! У меня есть повар и прислуга, и садовник. Они хорошо знают свое дело. Я уверен, что мы сможем найти что-нибудь более приятное, чтобы заполнить твои дни.
Джинни подошла к каждому из гостей – в основном это были коллеги Нила по бизнесу – и обменялась с ними поцелуями вежливости. Из-за известных обстоятельств ей не хотелось, чтобы на их свадьбе было много народу. Ее пугало большое скопление гостей. Она тревожилась из-за того, как будет принята Вилли обществом Палм-Спрингс в роли падчерицы Нила Коркорана. Оно могло и принять ее, и отвергнуть. Второе было бы убийственно для Вилли. Мнение общества – это большая сила. Оно может оказать большее влияние, чем, скажем, публикация в прессе. Учитывая все это, Джинни робко спросила у Нила, не могут ли они ограничиться маленькой, скромной, но устроенной (как он любил говорить) „со вкусом“ свадьбой, и вздохнула с облегчением, когда он не только согласился с ней, но и похвалил за такую прекрасную мысль.
– Я приветствую твое желание, дорогая Вирджиния. Человек в моем положении... который третий раз женится, должен поступить именно так. Мне кажется, я недооценивал тебя.
Несмотря на то, что на свадьбе было мало приглашенных, все свидетельствовало о богатстве и даже роскоши. Вторая свадьба Джинни была совсем не похожа на первую. Огромное количество цветов – как будто опустошили целую теплицу, белые стулья, увитые лентами, вынесенные в сад, настоящий оркестр, официанты, разносившие настоящее французское шампанское, прелестные маленькие канапэ – ломтики поджаренного хлеба с закуской – и, конечно, свадебный ужин, приготовленный наилучшим и самым изысканным поваром Палм-Спрингс.
Но больше всего Джинни поражало то, что отныне она становилась хозяйкой этого огромного и красивого, построенного в испанском стиле дома, с плавательным бассейном и целыми акрами земли. Она получила богатство и влиятельного мужа. А у Вилли появился отчим, который поможет ей выбрать правильный жизненный путь. И он был на редкость симпатичный. Она вдруг заметила это сейчас, наблюдая, как Нил шел к Вилли, которая сидела в тени большого дерева.
– Могу ли я пригласить на танец свою новую дочь? – Нил жеманно поклонился Вилли.
Она поняла, что он делает это для Джинни. Было бы эгоистично говорить маме что-нибудь плохое о нем. К примеру, о его чересчур приторных манерах, которые он продемонстрировал, приглашая ее на танец. У нее даже мурашки поползли по коже от отвращения, когда он обнял ее за талию и повел в танце.
Танцуя, Вилли увидела Шерил, которая помахала ей рукой. Бедная Шерил! Она располнела еще больше и была немодно одета. После очередной неудачной попытки посидеть на диете она, казалось, еще больше прибавила в весе. Рядом с ней стоял Робби, который прекрасно выглядел в костюме с галстуком и которого Шерил тщетно пыталась уговорить потанцевать. Во всем виноват Малколм, подумала Вилли.
– Ты очень хорошо выглядишь, Вилли, – шепнул ей Нил.
– Спасибо.
– Теперь я чувствую ответственность за тебя и готов отразить нашествие хоть целой армии твоих молодых поклонников.
– Правда? Он улыбнулся.
– Я думаю, мне не придется долго заниматься этим. Потому что, если меня не подводит моя интуиция, скоро появится Он, и вместе с Ним к тебе придет ни с чем не сравнимое чувство... первая любовь...
Вилли не могла дождаться конца танца, чтобы избавиться от Нила, от его слов и обнимающих ее рук. Ей хотелось поскорее присоединиться к Шерил, которая сейчас что-то с аппетитом уплетала. Наконец музыка смолкла.
– Разве это не прелесть, – блаженно промолвила Шерил, отправляя в рот очередную креветку. Она прикрыла глаза, и ее лицо приняло мечтательное выражение. Справившись со следующим блюдом, Шерил с энтузиазмом принялась за свадебный торт.
– Теперь я догадываюсь, почему ты так стремилась сюда, – рассмеялась Вилли. До этого она не совсем понимала, почему Шерил так обрадовалась, услышав про свадьбу. Каждому свое. О, единственная и неповторимая Шерил.
– Твоя мама великолепно выглядит, – не переставая жевать, сказала Шерил. – Это платье прекрасно подчеркивает ее фигуру.
Но Вилли не смотрела на платье. Она наблюдала за тем, как Нил, танцуя, с чувством собственника скользит пальцами по маминой спине. Вилли знала о сексе, но ей трудно было представить свою мать в объятиях Нила, принимающую его ласки и поцелуи. Она прекрасно понимала, что Джинни нуждается в чем-то, что может дать ей только мужчина, но все не могла поверить, что это будет именно Нил.
С тех пор, как Коркоран начал ухаживать за Джинни, члены клуба увидели ее совсем другой женщиной. Ее походка стала более уверенной, а улыбка – по-настоящему искренней. И Вилли прекрасно понимала, что этим Джинни обязана Нилу, а точнее, его богатству и влиянию.