От смущения Вилли не нашлась, что ответить. Его вопросы, больше похожие на намеки, воскресили в ее памяти прошедшую ночь. Сознавая, что попала в ловушку, она огляделась вокруг, словно в ожидании помощи.
– Где мама? – спросила она, пытаясь сменить тему разговора. – Она уже позавтракала?
– Сегодня она отказалась завтракать, – ответил Нил.
– Что-нибудь случилось? – тревожно спросила Вилли, радуясь про себя, что ей удалось уйти от щекотливой темы.
– Думаю, ничего страшного. Просто Джинни вчера немного устала.
Ей показался странным такой ответ. Мама всегда вставала вместе с солнцем и никогда не пропускала завтрак. Вилли торопливо допила свой кофе и встала из-за стола.
– Я пойду к ней. Может, ей что-нибудь нужно? – Не дожидаясь ответа, она быстро направилась в кухню. Кухня была просторной и оборудована по последнему слову техники. Домоправительница с утра занималась чисткой столового серебра.
– Приготовь, пожалуйста, поднос, Елена, – обратилась к ней Вилли. – Кофе, бисквиты и немного апельсинового сока. Я хочу отнести все это маме в спальню.
Домоправительница, кивнув, быстро приготовила, что требовалось.
– Миссис отказалась есть. Двери ее спальни были закрыты на замок. Может, она позавтракает позже – в одиннадцать или в двенадцать...
Вилли опять показалось странным, что мама собирается до полудня лежать в постели. Она всегда говорила, что утро – лучшее время дня.
– Елена, что с ней? Не заболела ли она?
– Мистер Коркоран ничего не говорил мне о ее болезни.
Вилли взяла поднос и понесла его в спальню, которая находилась в другом крыле дома. Дверь спальни действительно оказалась запертой. Она постучалась, потом еще раз, но никто не отзывался.
Медленно повернув ручку, Вилли вошла в спальню. В комнате было темно, ставни закрыты, и окна плотно зашторены. Удивительно, что Джинни еще не наслаждается солнечным светом. В комнате воздух был спертым, Вилли уловила какой-то незнакомый сладковатый аромат, не похожий на запах духов, которыми пользовалась Джинни.
Когда глаза немного привыкли к темноте, Вилли увидела свою мать, которая лежала, свернувшись в клубочек, на краю огромной двуспальной кровати.
Вилли почувствовала неловкость – будто она ворвалась в чужую квартиру. Это была кровать Нила и Джинни. Это был их мир. Как все здесь не похоже на то, что было у них в старые добрые времена, когда они с мамой жили одни.
– Мама, – тихо и ласково позвала Вилли, чтобы не напугать мать. – Мама... это я.
– Вилли? – Джинни пошевелилась и резко подняла голову.
– Я принесла тебе кофе. Как ты себя чувствуешь? Джинни приподнялась, опираясь на локоть. Даже в темноте Вилли заметила, что глаза у матери припухшие, и от этого казалось, будто она щурится.
– Все в порядке, доченька, – сипло ответила Джинни. – Слишком много впечатлений после вчерашнего вечера. – Она взглянула на поднос, который Вилли поставила на ночной столик. – Спасибо, родная. Я поем немного позже. Почему бы тебе не пойти и не поплавать, пока я досмотрю свой чудесный сон?
Вилли вышла из комнаты. Было очевидно, что Джинни хотелось побыть одной. Но почему? Правда ли ей хочется поспать, или она скрывает что-то? Может быть, она плохо себя чувствует, но не хочет расстраивать дочь?
"Серебряный экран" был полностью готов к приему гостей в назначенное время. С задней стороны магазина была установлена огромная полосатая палатка. Обслуживающий презентацию персонал прибыл заранее, и в палатке уже стояли стулья и столы, покрытые розовыми скатертями и сервированные китайским фарфором. Каждый столик украшал со вкусом подобранный букет дорогих цветов. Музыканты, одетые в вечерние костюмы, играли мелодии из кинофильмов. Все заботы по организации приема и составлению меню взяла на себя Джинни. Нил лишь оплачивал счета. О многих вещах Джинни позаботилась задолго до сегодняшнего дня. Она заранее купила икру и шампанское, мясо и коньяк и много всякой всячины, о которой до этого знала лишь понаслышке.
Джинни выглядела великолепно. Вилли не переставала восхищаться ее удивительной неутомимой энергией. Было трудно поверить, что эта красивая энергичная леди была той самой женщиной, которая утром с трудом подняла голову с подушки. На ней было бирюзовое платье, фасон которого она придумала сама. Этот стиль она называла "молния сверкает дважды". Длинные вшивные рукава, глубокие разрезы по бокам и переливающийся черный бисер, украшавший платье на груди. Она сделала стрижку в стиле Вероники Лэйк. С одной стороны волосы скрепляла бриллиантовая заколка – подарок Нила ко дню рождения.