— Пойдем, я заварю тебе чай? — выслушав мои сбивчивые оправдания, со вздохом предложил он мне. Мы еще раз убедились, что подруга продолжает спать сном младенца и покинули комнату. Спать после такого сна больше не хотелось, и, подумав, я отправилась к стражам. Дверь открылась, стоило едва коснуться ручки — недавно я узнала, что для меня и Ольги, также как и для стражей она будет открыта всегда, и это было приятно.
В кухне стояла тишина, на столе развалился Рыжий, который при виде меня сладко зевнул и перевернулся на другой бок, наблюдая за мной прищуренными зелеными глазами. Я быстренько сполоснула посуду, сваленную в мойку, и выглянула в коридор. Из лаборатории доносился голос Даквуста, баритоном распевающего любовные серенады какой-то Еве. Голос у артефакта был сильный, красивый. Рука сама потянулась к двери, но лаборатория была заперта. Безуспешно дернув несколько раз за ручку, я оглянулась. Из комнаты, где разместили Евгени, в коридор широкой полосой падал свет. Туда я и направилась, решив найти себе компанию, но от невольно подсмотренной картины в горле образовался комок и навернулись слезы, и я нерешительно замерла на пороге.
Савр сидел возле постели, и держал жену за руку, целуя пальцы и шепча:
— Держись моя любовь, верь мне, всё будет хорошо… Я должен буду съездить на встречу, но скоро вернусь…
Осунувшееся бледное лицо женщины с ввалившимися глазами, делало её похожей на призрака. Казалось, что под одеялом никого нет. Я вздохнула и негромко окликнула стража:
— Савр! Если вам нужно отъехать, я могу посидеть с Евгени… все равно спать не хочется… — предложила я.
— Спасибо Катя, тогда побудь здесь… может, книгу полистаешь? Если что зови Леа, он в кабинете. Мне нужно уехать ненадолго, часа на два. Через час дашь Евгени микстуру. В лабораторию — ни ногой, чтобы ты не услышала, это пока опасно. Вот, держи, думаю, тебе будет это интересно и полезно.
Савр сунул мне в руки увесистую книжку, замер на пороге, словно собираясь что-то добавить, но махнул рукой и убежал по делам. Я причесала Евгению Викторовну, найденным на тумбе возле кровати гребешком, обтёрла лицо и шею влажным полотенцем, и присела рядом в кресло, собираясь почитать вслух, как читают для пациентов находящихся в коме.
Книга, выданная Савром, называлась "Обычаи и особенности магических рас". Я нежно погладила переплет с причудливыми узорами, открыла раздел про драконов и погрузилась в занимательное чтение, обсуждая в слух новые сведения с Евгени так как будто она меня слышит и понимает.
Надоедливый звук вибрирующего телефона прервал чтение, я подпрыгнула и буквально слетела с кресла. Вдруг это мама? Но это оказалась Анька.
— Ой, девчонки! Как вы там? Я так переволновалась! Я же видела, как мальчишки по всему клубу носились, к охране бегали, искали фотки того блондинчика, ну который вокруг вас круги наворачивал… где вы были? Колитесь!
— Ань, ты чего?
— Ну, я же говорю, вы когда из клуба с блондином ушли, парни вас потеряли! Перепугались страшно, всех на уши поставили, вы ведь даже сумочки в клубе бросили. Я вот тоже, между прочим, волновалась, не знала, что и думать… Так что там у вас с тем парнем? Телефоны, я смотрю, ребята вам уже вернули… Или ты рассказывать не можешь? Мальчишки с вами?
Тяжело вздохнула. Вот ничего Аньку не берёт! Её наглость была просто поразительна.
— Нет, они не с нами, но и рассказывать нечего.
— А блондинчик-то ничего, симпатичный, он тебя та-а-ак обнимал… Чего ты замолчала? У вас что-то… было? Да? Ну, Кааать, расскажи, я же от любопытства лопну!
— Ты сейчас о чем, Ань? Что там должно было быть?
— Ты серьёзно? Вот со-о-овсем ничего-ничего? Ни граммулички? — недоуменно и словно не веря своим ушам, переспрашивала Аня. — А… как же так… — она замолчала, видимо задумавшись, — я сама видела, как он тебя чуть ли не на руках в машину усаживал, и с вами уехал… Не могли же вы даже не целоваться! Ну встречу назначить…Тогда… Так, что он тебе — не понравился???
В ее голосе было такое неподдельное изумление, что я на мгновение потеряла дар речи. Видимо для неё, наше нежелание кидаться на первого встречного незнакомца, было чем-то из ряда вон выходящим и не укладывалось никак в ее систему мировоззрений. Но у разных людей разные цели и приоритеты тоже разные.
— Он же с тобой на заднем сиденье ехал… наверняка телефонами обменялись. Ну тогда, дай мне его телефон. Он такой красавчик….
Начала требовать эта… Я вдруг почувствовала, как кровь бросилась в голову, виски сдавило и зашумело в ушах.
— Анька, ну вот ты вообще с головой не дружишь? Совсем, да? Он же маньяк просто какой-то оказался, нас друзья еле спасти успели! Он же мог убить нас, понимаешь?!
— Что?.. Да нет, ты что! Мне говорили что в "Торнадо" только элита! Там самые знатные женихи бывают…
— Анька, ты — дура! — я раздраженно отключила телефон. Ужасно захотелось отшвырнуть трубку, но я сдержалась. Глупость и беспечность взбалмошной Аньки вывела из себя, так что тряслись руки. Девчонка, у которой всегда всё было в порядке. Которая, как сыр в масле каталась, не зная ни забот не хлопот, и все мысли её были только: как бы подцепить парня! Разве можно быть такой пустоголовой? Виски ломило, затылок начал наливаться тяжестью.
Что-то Аня сказала в конце такое… что-то в разговоре промелькнуло странное. Я попыталась вспомнить, но не смогла… Потом плюнула, мотнув головой, и зашипела — мигрень после телефонного разговора не думала утихать. Ну ничего, решила, посижу немного, помедитирую, может и пройдет. Устроилась поудобнее на толстом ковре и сама не заметила, как задремала.
Во сне я куда-то быстро шла по коридору, устланному темно-серой ковровой дорожкой. Плотный ворс глушил звуки, и я скорее почувствовала шаги преследователя за спиной… Да, преследователь был. Не раздумывая бросилась вперёд, как можно быстрее, боясь оглянуться, боясь споткнутся и упасть, потому что понимала — остановиться сейчас, значит проиграть. Тогда он догонит и уже не вырваться. Нужно бежать, бежать вперед, там, где-то впереди точно должен быть выход. Но вот впереди показалась обычная дверь. Дверь была такой же, как десятки других, мимо которых я уже пробегала, даже не попытавшись открыть, это не может быть выходом. Не останавливаясь толкнула ближайшую створку, та поддалась. Не желая бежать туда, куда гнал преследователь, метнулась в сторону и захлопнула за собой дверь в помещение, повернув ключ в замке. Кто-то тут же попытался открыть, дергая ручку всё сильнее и сильнее. Бросилась к окну, оглянулась и, попятившись, поняла что снова очутилась в той же комнате где боролась с Даном. Дверь с треском распахнулась. На пороге стояла тьма с красными глазами, ее щупальца вновь потянулись ко мне, и я в попытке защититься пустила ей навстречу волну собственного света. Мои золотые змеи переплелись с черными и слились, образуя странные, завораживающие узоры, похожие на фантастические растения из золота с чернеными узорами прожилок, с цветами, лепестки которых сотканы из мерцающего темного бархата с огненными прожилками и золотой сердцевиной. Обвивая тончайшими лентами темноту, золотая паутина нарисовала кору, создала золотую листву на деревьях, превратив пространство между преследователем и мной в таинственный сад. Мне показалось, что я слышу чей-то шепот. Демон сделал шаг вперед, я отшатнулась от него, упершись спиной в подоконник. И все бы ничего, как вдруг опора за моей спиной стала рассыпаться. Я отчаянно замахала руками пытаясь удержать равновесие. Неуловимо быстрым движением преследователь схватил меня за руку и рванул к себе, не дав упасть. С резким вздохом я открыла глаза и какое-то время не могла понять где нахожусь.
— Катя, Катюша… это ты? — услышав голос Евгеши, рванула к кровати. Она очнулась!
***
Двое мужчин ведут мирную беседу, уютно расположившись в полумраке кабинета. На массивном деревянном столе рядом с элегантным письменным набором, украшенным тонкими ажурными плетениями, притулился небольшой коммутатор с экраном, слева от него небрежной стопкой лежат документы и несколько визиток. На приставном столике сервирован кофе и стоит вазочка со сладостями. Но мужчины предпочли пару глубоких кресел в сторонке и коньяк. В клубе пусто. Первые работники начнут подтягиваться только к трем, чтобы к шести все сияло чистотой, и клуб был готов к ночи кутежа и веселья для очередной порции "золотой молодежи " и " элиты города".