— Просто человек, который может ответить на ваш вопрос... Вы хотите узнать, что произошло? Почему он так и не прибыл в Шарлотту?
— Я это и так узнаю, черт возьми! Есть такой сердитый армейский бригадный генерал в подразделении G-2, который с радостью сообщает мне о провалах службы безопасности... Хорошо, коммандер, я расскажу об этом, но вам следует понимать, что все услышанное вами должно остаться строго между нами. Я не хочу приносить в жертву прекрасного человека и женщину, которую он любит, ради всяких сомнительных шпионских забав. Это вам ясно?
— Продолжайте.
— Много лет назад, когда Нильс жил в Европе, он был женат, и этот брак распался... Не имеет значения, по чьей вине, но он распался. Он познакомился с женой известного политика и влюбился в нее... Должен сказать, что это была несчастная женщина... И у них родился ребенок, девочка, которая теперь, спустя двадцать лет, умирает...
Хоторн сидел, откинувшись на спинку стула, и с безучастным видом слушал, пока госсекретарь заканчивал свою сказку о любви, предательстве и мести. Потом он улыбнулся.
— Мой брат Марк, возможно, назвал бы это типичной историей из жизни России девятнадцатого века в стиле Толстого или Чехова. А я называю все это чепухой. Вы когда-нибудь проверяли, был ли ван Ностранд женат в Европе?
— Ну конечно, нет! Ван Ностранд — один из наиболее уважаемых и даже почитаемых людей, которых я когда-либо знал. Он был советником при многих агентствах, департаментах и даже президентах!
— Если я была подобная женитьба, то исключительно в фиктивных целях, а если был и ребенок, то ему пришлось для этого чертовски потрудиться. Ван Ностранд был не из тех, кто имел дело с женщинами. Он обманул вас, господин секретарь, и прямо сейчас мне хотелось бы выяснить, кого еще он провел подобным образом.
— Объясните! Вы ведь еще ничего не объяснили!
— Я все объясню позже, но сейчас вы заслужили ответ на ваш вопрос... Ван Ностранд мертв, господин секретарь, застрелен в тот момент, когда отдавал приказ убить меня.
— Я не верю вам!
— Придется поверить, потому что это правда... а Кровавая девочка в это время пряталась в двух шагах от его дома в одном из коттеджей для гостей.
— Что случилось, синьора? Почему убили этого человека на стоянке? — Николо замолчал, оторвал взгляд от дороги и внимательно посмотрел на Бажарат. — О Боже, это сделала ты?
— Ты с ума сошел? Я писала письма, пока ты смотрел телевизор в спальне, звук был таков сильный, что я с трудом могла сосредоточиться... Я слышала, как полиция говорила, что это был ревнивый муж. У убитого были любовные дела с его женой.
— У тебя так много слов, так много объяснений, графиня Кабрини. Каким из них я должен верить?
— Ты должен верить моим словам или возвращайся в Портичи, где будешь убит в порту вместе с матерью, братом и сестрами! Понял?
Николо молчал, по его застывшему лицу проносились тени.
— Что мы теперь будем делать? — спросил он наконец.
— Сворачивай куда-нибудь в лес, где потемнее и где нас не смогут увидеть. Отдохнем несколько часов, а рано утром ты заберешь оставшийся багаж из отеля. Затем мы снова превратимся в Данте Паоло и его тетушку графиню... Посмотри! Вон поляна с высокой травой, как в предгорьях Пиренеев. Езжай туда.
Николо резко вывернул руль, и Бажарат отбросило к дверце. Она нахмурилась и внимательно посмотрела на него.
Госсекретарь Брюс Палиссер резко вскочил и отшвырнул стул.
— Нильс не может быть мертв!
— Капитан Стивенс все еще находится в своем кабинете в управлений военно-морской разведки. Позвоните своему ночному секретарю, попросите связать вас со Стивенсом, я он вам все подтвердит.
— Вы не могли бы сделать такое ужасное, невероятное заявление... если бы кто-то не стоял у вас за спиной... если бы не чувствовали поддержки.
— Это будет, напрасной тратой времени, господин секретарь, а я считаю, что нам нельзя терять его.
— Я... я не знаю, что сказать. — Палиссер с трудом нагнулся и поднял с пола стул. Сейчас он выглядел гораздо старше своих лет. — Все это настолько невероятно...
— Поэтому и является правдой, — сказал Хоторн. — Они все невероятны. Здесь и в Лондоне, Париже и Иерусалиме. Они не собираются подкладывать громадную бомбу, ядерный заряд или что-то в этом роде, им это не нужно, потому что не принесет желаемого эффекта. Они выплеснут свою ярость, организовав панику и хаос. И хотим ли мы верить в это или нет, но они могут сделать это.
— Они не смогут, она не сможет!
— Время играет ей на руку, господин секретарь. Президент не может жить в полнейшей изоляции. Когда-нибудь, где-нибудь он покажется на людях. Вот тогда-то она сможет подобраться к нему и убить, а пока длится это ожидание, будут проведены все приготовления в Лондоне, Париже и Иерусалиме. Они не дураки, твердо запомните это!
— Но и я не дурак, коммандер. Что дальше? Что у вас есть еще?
— Ван Ностранд не смог бы в одиночку сделать то, что намеревался сделать с вашей помощью. Должны быть еще другие люди.
— Что вы имеете в виду?
— Вы говорите, что он собирался покинуть страну и больше не возвращаться.
— Совершенно верно. Во всяком случае, он так сказал.
— И вы подразумеваете, что все это случилось очень быстро, буквально в считанные дни.
— Он так заявил, и разговор шел буквально о часах. Он должен был немедленно вылететь в Европу, пока этот сукин сын муж не узнал, что он там. Вот такую он мне рассказал историю. Ему любой ценой надо было застать в живых ребенка и забрать ее мать, чтобы прожить остаток жизни с любимой женщиной.
— Вот это-то меня и беспокоит, — произнес Хоторн. — Любая цена. Давайте начнем с его поместья, оно ведь стоит миллионы.
— По-моему, он говорил, что продал его...
— За несколько дней? Не будем уж говорить о часах.
— Он как-то не совсем ясно рассказал об этом, да я и не от него подробностей.
— А остальное его имущество? Это ведь многие миллионы. Человек, подобный ван Ностранду, не может бросить все это, не сделав предварительных распоряжений. А подобные распоряжения требуют времени и уж никак не могут быть сделаны в течение нескольких часов.
— У вас поверхностный взгляд на вещи, коммандер. — Мы живем в век компьютеров, в деловые документы сегодня моментально долетают в любую точку земного шара. Адвокаты и финансовые органы каждый день сталкиваются с подобными делами, каждую минуту миллионные суммы пересекают океан туда и обратно.
— Но их путь можно проследить?
— Безусловно, в подавляющем большинстве случаев, коммандер. Правительства не любят, когда уплывают принадлежащие им налоги.
— Но вы сказали, что ван Ностранд собирался исчезнуть, вынужден был исчезнуть. И возможность проследить его денежные переводы ему совеем не к чему, не так ли?
— Черт побери, похоже, что так. Значит?..
— Значит, ему нужна была чья-то помощь, чтобы скрыть переводы денежных средств, которые могли привести к нему и месту его нахождения... В своей прошлой жизни я уяснил для себя, господин секретарь, что умные люди, как правило, не прибегают к помощи уголовных элементов, которые с легкостью могут оказать ее. И совсем не по моральным соображениям, а чтобы в дальнейшем избежать шантажа. Напротив, умные люди находят уважаемых, высокопоставленных людей и подкупают их, чтобы они оказали необходимую помощь.
— Да вы просто отъявленный мерзавец? — воскликнул Палиссер, отодвигая стул. Его глаза горели. — Может быть, теперь вы предположите, что меня подкупили...
— Да нет, вас просто надули, — перебил его Тайрел. — Вы не лжете, купились на эту сказочку, вот и все. Я говорю о том, что существует кто-то еще, занимающий, как и вы, важный пост, кто обеспечил ему исчезновение. Настоящее исчезновение, при котором нельзя сыскать концов.
— Черт побери, да кто же мог это сделать?
— Возможно, еще один такой госсекретарь Палиссер, убежденный, что поступает правильно... Кстати, вы не давали ему фальшивый паспорт?
— Боже упаси! Почему я должен был это делать? Он никогда не просил меня об этом.
— В своей прошлой жизни мне десятки раз приходилось пользоваться фальшивыми паспортами. Фальшивые имена, фальшивые профессии, фальшивые биографии, фальшивые фотографии. Мне приходилось пользоваться ими, потому что я настоящий должен был исчезнуть.