— Мы знаем, откуда она появилась и каковы ее планы, но кто на нашей стороне? Кто держит все в своих руках?
— Будем действовать, как в Сан-Хуане, — ответил Хоторн. — Наш главный штаб будет здесь, а тебе придется выполнять обязанности Кэти, координировать мои действия по мере поступления новой информации.
— Каким образом?
— С помощью новой аппаратуры, предназначенной заменить людей вроде меня. Я слышал о ней, но мы не часто ею пользовались, может быть, потому, что наши техники не считали нас способными освоить ее.
— Что это за аппаратура?
— Прежде всего устройство, называемое «ответчик»...
— Это следящий модуль, — пояснил Пул. — В определенном радиусе он может определять твое местонахождение и наносить его на карту.
— Вот именно. Он будет спрятан в ремне, находящемся в конверте. А еще устройство персонального вызова, испускающее слабые электрические разряды, сообщающие, что кто-то хочет связаться со мной. Два разряда, повторенные дважды, означают, что нужно связаться с определенным человеком при первой возможности, а три разряда, повторенные несколько раз, означают тревогу. Устройство вделано в пластмассовую зажигалку, так что детекторы металла на него не реагируют.
— А кто будет подавать сигналы? — спросил лейтенант.
— Ты. Это я устрою.
— Хорошо, только договорись о специальных кодах, чтобы я знал, кто дает тебе информацию — ЦРУ или госдепартамент. Количество людей в их дежурных сменах должно быть ограниченно, смены через четыре часа, пусть дежурные находятся под охраной и не допускаются к телефонам.
— Не занимался ли ты раньше моим бывшим ремеслом, Пул?
— Нет, коммандер, я оператор разведывательного самолета АВАК. Хорошо продуманная дезинформация — это кошмар, с которым нам приходится сталкиваться.
— Интересно, где сейчас Сал Манчини?.. Извини.
— Не извиняйся. Если я когда-нибудь встречу его, то ты узнаешь об этой встрече из газет. Эта поганая змея уже мертва, потому что он виновен в смерти Чарли и других людей!.. И надо быть твердо уверенным, что люди, передающие информацию, являются именно теми, кто отмечен на сетках.
— Каких сетках?
— Так называются распечатки, на которых с помощью ответчика отмечается твое местонахождение.
— А не рехнулись ли мы малость? Палиссер ясно дал понять мне, что с нами будут работать только самые опытные и проверенные сотрудники ЦРУ.
— Другими словами, — произнес лейтенант, — это может быть кто-то вроде покойного мистера О'Райана?
— Я передам это Палиссеру и потребую исключить подобную возможность, — сказал Хоторн, медленно кивнув. — Ладно, приступим. — Он неуверенно поднялся с кровати и показал Пулу на бедро. — Сделай, как я говорил, Джексон, забинтуй потуже.
— А как насчет одежды? — Пул подошел к столу, взял бинт. Хоторн спустил вниз шорты и наблюдал, как лейтенант вполне профессионально перевязывает его рану. — Ты же не можешь пойти домой к О'Райану и Ингерсолу в шортах.
— Я продиктовал секретарше Палиссера свои размеры, и через час все будет доставлено сюда: костюм, рубашка, галстук и ботинки — полный набор. Служащий госдепартамента должен выглядеть прилично. — Зазвонил телефон, и Хоторн, снова поморщившись от боли, опустился на кровать и снял трубку. — Слушаю?
— Это Генри, Тай. Ты поспал хоть немного?
— Больше, чем рассчитывал.
— Как ты себя чувствуешь? Как рана?
— Я в порядке, швы не разошлись. Филлис сказала, что ты наконец все-таки рухнул в кровать, Хэнк.
— Спасибо... за Хэнка.
— Пожалуйста. Но это не значит, что ты соскочил с моего личного крючка, и, возможно, тебе когда-нибудь придется заполнить недостающие страницы по Амстердаму, но сейчас мы работаем вместе. Кстати, о работе: у тебя есть новости? Что с телефоном в Париже?
— Это особняк в парке Монсо, принадлежащий семье, я бы даже сказал, династии Кювье. Старинная, богатая французская семья. По данным Второго бюро, владельцем особняка является последний представитель династии, ему около восьмидесяти, и у него пятая жена, которая до прошлого года была пляжной девочкой в Сен-Тропезе.
— Зарегистрированы какие-нибудь междугородные звонки?
— Четыре с этой стороны океана. Два с островов в Карибском море и два с материка. Это за последние десять дней. Теперь они будут следить за телефоном и определять местонахождение и номер звонившего.
— А чета Кювье находится в особняке?
— По словам домоправительницы, они в Гонконге.
— Значит, на звонки отвечает домоправительница?
— Да, Второе бюро тоже так считает. Ее зовут Полин, и теперь ее держат под постоянным наблюдением, Как только что-то появится, они сразу сообщат нам.
— Это лучшее, что мы можем попросить от них.
— Могу я узнать, как ты вышел на этих Кювье?
— Извини, Генри, но, может быть, позже... Что еще?
— Есть еще кое-что. Теперь мы располагаем доказательствами, что Ингерсол был связан с Бажарат. — Капитан рассказал о секретном телефоне, спрятанном в кабинете покойного адвоката, и о спутниковой антенне на крыше. — Безусловно, по этому телефону звонили на яхту в Майами-Бич и этому безумному старику на остров.
— Все чаще приходится употреблять слово «безумие», Генри. Я могу понять ван Ностранда, но почему такие люди, как О'Райан и Ингерсол? Почему они участвовали в этом? Бессмыслица.
— Нет, смысл в этом определенно есть, — ответил шеф военно-морской разведки. — Возьмем этого твоего пилота из Пуэрто-Рико, Саймона. Он думал, что у них есть что-то против него, что может потянуть на сорок лет в Ливенворте. Возможно, такая же история с О'Райаном и Ингерсолом. Кстати, ЦРУ направило нам всю имеющуюся на них информацию.
— Между прочим, где Саймон? Что с ним?
— Наслаждается жизнью, проживает сейчас в номере отеля «Уотергейт» за счет любимого Пентагона. Ему персонально устроили церемонию награждения, и не где-нибудь, а в Овальном кабинете, вручили кучу медалей и чек на внушительную сумму.
— Мне казалось, что в эти дни президент совсем не показывается...
— Ты прослушал, это была личная встреча, ограниченный круг присутствующих, никаких фотографий, никакой прессы, всего пять минут.
— Как же Саймон, черт побери, объяснил свое... скажем так, затянувшееся отсутствие? Столько лет!
— Как мне сказали, довольно ловко. Достаточно туманно для людей, которым на самом деле и не нужны были его объяснения. Документы о его увольнении были отправлены ему в малонаселенный район Австралии и где-то затерялись. И он, как настоящий эмигрант, скитался все эти годы по разным странам, перебиваясь случайной летной работой. Никто и не пожелал выяснить какие-нибудь подробности.
— Но это никому не нужный Саймон, — заметил Хоторн, — а не влиятельный адвокат из списка "А" Белого дома или высокоуважаемый аналитик ЦРУ. Ингерсола и О'Райана нельзя мерить одной меркой с Саймоном.
— Возможно, они одного поля ягоды, просто уровень разный. — В трубке послышались звуки электрического звонка. — Подожди, Тай, там кто-то звонит в дверь, а в ванной.
Наступила тишина.
Капитан Генри Стивенс так и не вернулся к телефону.
Глава 26
— Мы уезжаем! — крикнула Бажарат, открыв дверь спальни и расталкивая спящего глубоким сном Николо. — Вставай и собирай вещи, быстро!
Юноша оторвал голову от подушки и принялся протирать глаза, щурясь от яркого полуденного солнца, светившего в окно.
— Прошлой ночью я чуть не предстал перед Господом, но, к счастью, остался жив. Дай мне поспать.
— Вставай, пожалуйста, и делай то, что я говорю. Я заказала машину, она прибудет через десять минут.
— Почему? Я так устал, и у меня все болит.
— Честно говоря, я опасаюсь, что тысяча долларов могла и не заткнуть рот шоферу, хотя я пообещала ему еще денег.
— Куда мы едем?
— Я все устроила, так что не волнуйся. Поторопись! Мне надо сделать еще один звонок. — Бажарат поспешила назад в гостиную и набрала номер, который очень хорошо запомнила.
— Назовите себя, — произнес незнакомый голос, — и изложите свое дело.
— Вы не тот человек, с кем я разговаривала раньше, — ответила Бажарат.