Глава вторая
За стенами маленького бревенчатого домика бушевала метель. Временами порывы ветра достигали такой силы, что дом ощутимо вздрагивал. Свет в поселке погас еще прошлой ночью — где-то оборвало провода. Комнату освещала керосиновая лампа.
За столом в молчании ужинали два человека. Один из них был еще молод. Второй стар. Старик неторопливо хлебал суп, шумно втягивал его губами. Сидевшего напротив молодого человека эти звуки явно раздражали. Тем не менее он старался ничем этого не выдавать. Наконец старик доел суп, отставил тарелку в сторону. С печальной улыбкой взглянул на молодого собеседника.
— Ты ничуть не меняешься, Кузнечик. И это меня беспокоит. Мои уроки не идут тебе на пользу.
— Но я ведь многому научился у вас! — не согласился юноша.
— Ты очень талантлив, у тебя могло бы быть прекрасное будущее. К сожалению, твои недостатки перевешивают твои достоинства. В тебе нет равновесия, ты даже не пытаешься держать в узде свою силу. А это неправильно. Опасно кататься на спине дракона, Кузнечик. В тот момент, когда ты сочтешь, что подчинил его, он тебя сбросит.
— Я полностью контролирую себя, — не согласился собеседник. — И всегда сознаю, что происходит вокруг.
— Это иллюзия, — покачал головой старик. — И иллюзия опасная. Даже то, что ты пытаешься спорить, уже недостаток. Из нас двоих я — тот, кто учит. Ты — тот, кто слушает. За этот год я передал тебе все самое важное из того, что знал. Но ты ничуть не изменился, и это меня печалит.
— Я стал сильнее, — в очередной раз не согласился Кузнечик.
— Об этом и говорю… — вздохнул старик. — Ты так и не понял сути моего учения. Ты слушал — и не слышал. Впитывал то, что тебе нравилось, пропуская остальное мимо ушей. Для тебя главное — это сила. Умение побеждать, быть первым. Но это ошибка, Кузнечик. Заблуждение. На каждого силача всегда найдется кто-то более сильный. И очень жаль, что ты этого не понимаешь. Да, ты талантлив — признаю это. Но ты, помимо того, своенравен и необуздан. Я пытался переделать тебя, направить твою силу в благодатное русло — ради тех людей, которым твой норов может принести неисчислимые беды. Теперь я вижу, что у меня ничего не получилось. Ты все тот же, Кузнечик. И уже никогда не изменишься. Разве что в худшую сторону.
— Я тысячу раз просил не называть меня Кузнечиком. У меня есть имя… — Парень немного помолчал. — Теперь я вижу, что вы никогда не любили меня. — На его скулах заиграли желваки.
— Не любил, — согласился старик. — Любовь — это созвучие. Как я могу любить того, кто видит во всем только изнанку? Вспомни, как ты заставил драться соседских петухов — они бились до тех пор, пока один не убил другого. А ты сидел, смотрел на них и улыбался. Это было глупое, никому не нужное убийство.
— Это был всего лишь петух, — проворчал Кузнечик.
— Какая разница, кто? Ты убиваешь без надобности, а это и есть зло. Вспомни, сколько раз я говорил о Свете и Тьме. Пытался убедить тебя в том, что Свет и Тьма не есть синонимы Добра и Зла. Свет и Тьма — это две разные области, два разных потока. Один — созидающий, дающий жизнь. Другой — разрушающий, несущий смерть. Каждый человек является проводником обоих потоков. Но выражать эти потоки можно по-разному. Разрушение может быть благотворным, если за ним кроется будущий рост. Так садовник отрезает лишние ветви, зная, что это пойдет на пользу саду. Точно так же и созидание может быть разрушительным — достаточно вспомнить те же плантации опийного мака. Я видел такие поля, они очень красивы. Люди трудятся, выращивают мак. Вроде бы занимаются созиданием, однако их труд несет другим людям смерть. Я пытался научить тебя искусству гармонии. Искусству помогать этому миру, быть истинным созидателем — даже тогда, когда ты разрушаешь. Ты преуспел в искусстве разрушения. Но в твоем разрушении нет созидания. И я боюсь думать о том, что ты принесешь миру. Ты — мой самый способный ученик. И при этом самый худший из всех…
Взглянув на пустую кружку, старик поднялся со стула, подошел к печи. Взял с припечка чайник, налил кипятка в кружку, добавил заварки и сахара. Снова сел и начал медленно помешивать чай ложкой, не глядя на ученика.
— Мир совсем не такой, как вы думаете, — холодно процедил Кузнечик. — Добро, созвучие — все это пустой лепет. Прав тот, кто сильнее. Сильный ест слабого, и никто никогда этого не изменит. Любви, дружбы — не существует. Почему вы учили меня — из-за любви, из-за участия? Нет, вы сами признались, что хотели переделать меня, причем исключительно из каких-то собственных побуждений. А почему я учился именно у вас — из любви, из-за каких-то высших идеалов? Чушь! Просто вы знали то, чего мне не мог дать никто другой. Поэтому я почти год сижу в этой богом забытой дыре, вытягивая из вас ваши тайны. Мои цели — вот главное, что меня интересует. Тот, кто помогает мне на этом пути — друг. Кто мешает — враг.