Пятеро детей у главы рода вызывали жгучую зависть среди остальных семей. Они едва могли похвастаться двумя детьми, учитывая, что все усилия были направлены на тщательную селекцию способностей. Иногда с трудом удавалось сохранить уже имеющиеся, не говоря о том, чтобы их усилить. Поговаривали, что с каждым поколением дар слабел, способности вырождались и уже давно лаборатории заточены на незаконные генетические исследования.
— Я поручил важное дело, а мой сын показал себя слабаком и заставил стыдиться перед союзниками, — сказал отец и презрительно фыркнул, — упал в обморок, как изнеженная девица.
Мотив этой песни я уже слышала много раз, а вот брат побледнел, он искал одобрения отца, а получал только оплеухи. Даже если брат совершит подвиг, отец скажет, что так и должен поступать истинный представитель семьи Халидонов.
Отец обратился ко мне:
— Ты показала себя достойно, но, видимо, забыла нас порадовать, что ты в состоянии удержать большой поток.
Я знаю, что он пытается сделать. С одной стороны пожурить и скрыть завуалированную похвалу, а с другой – настроить брата против меня. Все знали, что мы с Седриком близки и поддерживали друг друга, отец же, в свою очередь, предпочитал конкурентные отношения между наследниками – всё, что шло на усиление могущества Халидонов.
Ничего не ответив и промолчав, ещё больше сосредоточила внимание отца на себе. Сейчас будет финальный аккорд.
— Выйди, — обратился к брату.
Мы остались одни, лицо эла Халидона покраснело от злости:
— Как ты посмела ослушаться Тревора? Тебе было велено следовать протоколу...
Я выдержала и огрызнулась:
— Я не обязана выполнять приказы Тревора.
— Тупая девка, это мои приказы и ты будешь им следовать, а иначе я выбью дурь из твоей башки, ты меня знаешь, — прошипел отец и стукнул кулаком по столу. Продолжил дальше нейтральным тоном, словно ничего и не было:
— Через три дня вы присоединитесь к старшему брату. Надеюсь, вы не заставите меня краснеть и учтёте свои ошибки, — махнул рукой отсылая прочь.
Я вышла из кабинета, недовольная тем, что отец знает, мой дар сильнее, чем он считал. У меня не было выбора, если бы не моя помощь, Седрик перегорел. Как я говорила, всё имеет свою цену.
— Эла Халидон, — позвал Лойд, — я ненароком просмотрел журнал ваших заказов по сети. Несколько дней назад вы получили обычный каталог товаров корпорации «Техно». Но для эла Халидона делают исключение и он может получить специальный, я взял на себя смелость заказать для вас новый.
Подошел и протянул прозрачный небольшой экран, который после активации продемонстрирует голограммы образцов.
Как же, случайно. Любопытному вару тумаков надавали. Я взяла экран и мило улыбнулась:
— Вы очень любезны, вар Лойд. Примите мою благодарность.
Седик, как только мы подошли к дому, комично зашевелил бровями и насмешливо томнным голосом протянул:
— Эла Халидон, вы обрели верного поклонника в моем лице. Я вам помогу, госпожа, — и принялся щекотать. Наш звонкий смех прокатился эхом по парку и резко замолк. Мы одновременно подумали о Нике и, не сговариваясь, направились в лазарет.
Не одни мы решили навестить больного. В палате находился высокий худой мужчина в возрасте, на нем был добротный костюм, что резко контрастировал со шрамами и глубокими морщинами на лице. Отец Ника и один из управляющих отца. Его глаза выражали печаль и невысказанный укор, ему уже сообщили о лихорадке, он вежливо поприветствовал нас, а я ощутила как груз вины незримой плитой обрушился мне на плечи. Брат коротко пожелал выздоровления, адресованные Нику, и поспешил следом за варом Ортом.
Я присела на краешек кровати и положила ладонь поверх его в слабом утешительном жесте, а друг дотронулся сенсора управления и приподнял верхнюю часть кровати, чтобы устроиться в полусидящем положении.
Некоторое время мы провели молча. Я активировала сферу, которая мгновенно взлетела к потолку и выглядела чужеродно со своим хищным стальным блеском, вращаясь рядом с белоснежным плафоном, украшенным орнаментом из полевых цветочков. Она создавала помехи, никто не мог нас подслушать на расстоянии, разве что войти в палату.
Со стороны друга последовал полувздох и он прошептал: