Это было больно. Это до сих пор болит. Когда глаза у меня покраснели от слёз и опухли настолько, что веки почти не раскрывались, именно Маша подставила мне то самое дружеское плечо и самолично вытерла нос платочком. Показала несколько интересных сериалов и вновь показала, как улыбаться. Помогла мне расшевелить отца и вытащить его из рабочего запоя.
А я подвела.
Горло опять сжало до боли, не давая вдохнуть. Я прикрыла глаза и просидела так до конца урока. И обычно строгий и требовательный учитель не сделал мне за это замечание, не засыпал кучей вопросов, не…
Ему Маша тоже нравилась. Старательностью, честностью и смелостью. Она одна из немногих людей, которые честно могут признаться, что у них что-то не получается, которые будут до победного пытать учителя, чтобы получить ответ на интересующих их вопрос…
Наконец прозвенел звонок, знаменуя окончание седьмого урока. Сегодня был девятый день, как нет Маши. И директор собирал учеников старших классов, чтобы почтить её память.
Я рассеянно скинула учебные принадлежности в рюкзак, отметив, что не записала ни одного решения, и замешкалась, зацепившись краем длинного чёрного кардигана за крючок на парте. Покачнулась и вздрогнула, когда меня поддержал за локоть учитель. Он молча помог мне отцепить кардиган и ободряюще пожал мне плечо. Я так же молча благодарно кивнула.
На обычно весёлом лице Василия Андреевича была маска скорби, и казалось, что поникли даже его задорно торчащие усы, всё ещё смоляно-чёрные несмотря на то, что он уже начал лысеть, а на висках серебрилась седина.
В актовом зале я заняла место в первом ряду, среди таких же пришибленных одноклассников. На небольшую сцену поднялся директор, приземистый, но подтянутый мужчина где-то тридцати пяти лет в чёрном костюме. Дождался, пока все займут свои места и, начав произносить небольшую речь — он вообще не любил лишней болтологии, всегда говорил кратко, чётко, но метко, — нажал на кнопку на пульте, чтобы развернуть экран. Задерживать детей надолго после уроков он тоже не любил: «Ученики должны быть сытыми, отдохнувшими и готовыми постигать науки».
Директор стоял спиной к экрану, и далеко не сразу понял, что тишина, повисшая в воздухе, ненормальна. Только когда одна из учениц, сипло вздохнув — я почему-то чётко различила этот несколько неестественный звук и успела разглядеть серовато-бледное личико в обрамлении пшеничных косичек, — завалилась на соседа справа. Тот её автоматически поддержал, не давая сползти на пол, но сам даже глаз на неё не скосил.
На фоне развернувшегося во всю величину экрана покачивался, как от ветра, труп.
Глава 5. Мастерство игры на нервах
23.10 Пн
В этот раз я долго отмокала в ванной. И думала. Много думала и спрашивала. Никогда ещё я не задавала своей глубинной части, что знает буквально всё, столько вопросов. Даже если возможны всего два ответа — да или нет, — если долго, очень долго спрашивать, можно узнать всё.
Но сейчас я просто тянула время. Алексей Романович Тёмный придёт с работы чуть позже восьми, скинет в коридоре тяжёлое чёрное пальто, включит телевизор — нет, смотреть не будет, так, для фона — и приступит к ужину. Если коротко, то будет расслаблен и уязвим. Самое то для нанесения неожиданных визитов и дезориентации моего будущего союзника.
Нет, конечно, было боязно, я не до конца понимала, чего можно ожидать: именно в этом месте интуиция отказывалась давать даже ответ в духе «да/нет, нужное подчеркните». Так что я тянула время и собиралась с мыслями. Сегодня от меня зависело очень и очень многое, причём изменить расклад могла любая мелочь: неровно лежащая прядь волос, пятнышко грязи на новом пальто от стремительно пролетевшей рядом машины, цвет носового платка в кармане. Что угодно.
Так что, едва в голове прозвенел невидимый звоночек, я решительно выбралась из ванной и вытащила сливную пробку. Невольно поёжилась от прикосновения прохладного воздуха к горячей мокрой коже и закуталась в белое пушистое полотенце. Сразу стало легче. Я тщательно вытерлась, подсушила волосы и вышла из ванной комнаты. Расчесалась и начала одеваться.
Бельё, чёрные обтягивающие брюки — других я и не носила, их неудобно в сапоги заправлять, — свитер. Тёпленький, мягенький, нежного кремового цвета, с высоким просторным воротом. Поправила тонкий чёрный поясок, подчёркивающий талию, и удовлетворённо кивнула сама себе: самое то.