— Мать, — утвердительно кивнула Урсула. — У светлых Хранителей дар передается почему-то только по женской линии. Наверное, из-за того, что в женщине всегда светлое начало более сильное, чем в мужчине.
— И как ее звали? — затаила дыхание Вайолет.
— Не знаю. Последнюю Хранительницу, которую я знала, звали Этэрлия, — Урсула вдруг резко поднялась с места, сметая широкими рукавами крошки со стола, подошла к дышащей огнем закопченной глотке очага и засмотрелась в изменчивое пламя с такой тоской, словно оно вместе с обугливающимися поленьями пожирало ее прошлое. — С тех пор, как я осталась вместе с рохрами по эту сторону барьера, прошло больше десяти круголет.*
Вайолет чуть нахмурилась, тихо спросив:
— И сколько же тебе на самом деле?..
— Много, — с нескрываемой язвительностью выдала Урсула. — Поэтому, когда я говорю, что ты дурында и неумеха, мне виднее.
Вайолет покраснела, закусив от досады нижнюю губу. Только сейчас девушка поняла, почему ведьма отказывалась помочь ей с оборотом. Урсула с самого начала знала, что Вайолет не рохр и никогда им не станет.
— Как я здесь оказалась, раз все хранительницы остались за барьером?
— Понятия не имею, — сердито тряхнула космами ведьма, и судя по тому, как нахмурились ее седые брови, этот вопрос она сама себе задавала не раз, теряясь в предположениях и догадках. — Вот придут твои родители, у них и спросим.
Родители…
У Вайолет в голове не укладывалось, что нежно любимые ею отец и мать, оказывается, ей никто. И что теперь? Ей больше нельзя называть маму мамой, блаженно замирать на груди отца, обнимать братьев и быть их прежней крошкой Вайоли?
Все внутри бунтовало. А болело еще сильней. Ужасно хотелось заплакать, и удерживало от этого девушку лишь присутствие рядом Айта. Стыдно было выворачивать наизнанку свои чувства перед совершенно чужим и незнакомым мужчиной.
— Сколько тебе лет? — внезапно заговорил он, пристально изучая Вайолет каким-то непроницаемым и совершенно нечитаемым взглядом.
— Двадцать скоро исполнится, — покосилась на него девушка, будучи теперь совсем не уверенной в том, что знает о себе хоть какую-нибудь достоверную информацию.
— Последнюю светлую Хранительницу звали Тэлларис, — бесстрастно произнес одарин. — Двадцать лет назад ее убила Моргана. Ходили слухи, что незадолго до смерти у Тэлларис родилась дочь. Если это правда, то все сходится: ты ее наследница и следующая Хранительница.
В голове Вайолет слова Айта смешались в густую кашу. В висках начало пульсировать и болеть.
Убила… Двадцать лет назад… Родилась дочь… Небесные покровители. Он говорил об этом так спокойно, будто убивать матерей новорожденных детей там, где он жил, было нормой. Да что же это за мир такой? И как в нем вообще возможно жить?
— Двадцать лет назад… — вынырнув из трясины отчаяния, засасывающей ее с каждой минутой все сильнее, Вайолет посмотрела в темные глаза одарина, напрасно пытаясь увидеть в них хоть искру сочувствия. В мерцающем омуте его затягивающего взора плескалась лишь темнота, такая же равнодушная, как и в кулоне на его груди. — А почему ты пришел требовать от Урсулы назвать светлую Хранительницу только сейчас? Почему ее отсутствие до сих пор никого не волновало?
Лицо Айта по-прежнему не выражало никаких эмоций, а вот в голосе отчетливо слышалась едкая ирония, граничащая с холодным цинизмом:
— Отчего же не волновало? Найти Первую одэйю пытались многие одарины.
Просто я единственный, кому посчастливилось пройти барьер.
Вайолет вязко сглотнула, запретив себе даже думать о том, сколько сильных, здоровых, красивых мужчин вроде Айта погибло, пытаясь ее найти.
— А почему ты решил, что Первая одэйя находится здесь? Как узнал, что она жива и не погибла вместе с остальными?
Что-то похожее на улыбку едва тронуло жесткие губы мужчины. Слегка приподняв бровь, он посмотрел на Урсулу, будто передавал ей право первенства в этом забеге шокирующих откровений.
— Кристаллы, — протяжно вздохнув, ведьма вернулась на свое место за столом. — Кристаллы с искрой инглии в Облачном Дворце. Каждая одэйя, вступая в белое братство, вмуровывает в стену дворца светлых волшебниц кристалл с маленькой частичкой своей силы. Пока бьется сердце одэйи — горит и ее искра в кристалле. Так мы узнаем, кто из нас еще жив, а кого Светлый Отец забрал в свои чертоги.
— Хранительница тоже оставляет там свою искру? — уточнила Вайолет.
— Искра светлой Хранительницы находится на Темных Вратах*, — улыбнулась Урсула. — Именно поэтому стражи башни первыми узнают о ее гибели.