Плакать Вайолет не перестала. Теперь слезы лились с удвоенной силой, но уже не от горя. Утешаясь в крепких объятиях своих родителей, Вайолет плакала от счастья. Глупого. Детского. Благодаря от всего сердца всемилостивого Рамха за подаренных ей небесами маму и отца.
— Ну, будет тут сырость разводить, — вредно каркнула Урсула, одной фразой умудрившись разбить и хрустальную хрупкость момента, и прекратить поток слез Вайолет. — Рассказывайте, где вы ее нашли, — ведьма резко ударила посохом по возмущенно скрипнувшей половице, вновь возвращая себе облик светлой волшебницы.
Довольная произведенным на гостей эффектом, она уселась на лавку, словно на царский трон, изучая короля рохров из-под высокомерно приподнятых бровей.
— Что, не признал, король Одр? — усмехнулась Урсула. — Не мудрено. Ты когда щенком через перевал в долину с остальной стаей бежал, только пятки сверкали.
— Прости, Великая, — король учтиво склонил голову. — Я и предположить не мог, что Первая одэйя может скрываться под внешностью лесной ведьмы. Мы думали, все волшебницы, которые нам помогали, погибли.
— Не все, как видишь… — Урсула умолкла, устремив взор в никуда, а затем вновь сосредоточила его на короле рохров: — Так откуда у вас девочка?
— Двадцать лет назад ее в лесу нашел Доммэ.
Вайолет, укутанная в объятья матушки, все это время избегала смотреть на брата, хотя буквально чувствовала, как его взгляд прожигает ей кожу. Сейчас, когда он, выйдя из-за спин, встал прямо перед Урсулой, девушка облегченно выдохнула, обнаружив, что раны на его руках почти зажили.
— Она лежала на снегу, накрытая пуховой шалью, и плакала, — тихо начал свой рассказ Доммэ, — я не сразу и понял, что под шалью находится младенец.
На лице Урсулы, как в зеркале, отражались все ее эмоции, и Доммэ, снедаемый муками совести, повинно опустил голову, не в силах выдерживать молчаливого укора ведьмы. Отец и мать еще ничего не знали о том, что произошло между ним и Вайолет.
Больше всего парень боялся, что если Урсула сейчас расскажет об этом при всех, то о прощении Вайоли можно будет забыть. Плевать, если его выгонят из стаи и он станет изгоем. Все это Доммэ мог бы пережить. Все, кроме вероятности увидеть в глазах любимой отвращение и страх. И тем неожиданней для него прозвучал следующий вопрос ведьмы, кажется, совершенно не собиравшейся его позорить при родителях:
— Ты ничего подозрительного рядом с ней не заметил? Следы какие? Зверя странного?
Доммэ отрицательно мотнул головой:
— Не было никаких следов. Ни рядом, ни дальше. Такое впечатление, что ребенок упал с неба.
— С неба, говоришь… — повторила Урсула, задумчиво потирая подбородок. — Может быть, может быть… Если светлая создала какой-нибудь летающий фантом, то барьер мог пропустить его магию… А вот ребенок… — тихо бубнила себе под нос волшебница, потеряв интерес ко всем окружающим.
— При ней мы нашли вот это, — королева Арви вытащила из-за ворота медальон на цепочке и, сняв его, протянула Урсуле.
— Ну, конечно, — улыбнулась одэйя, взяв его в руки. — Амулет Хранительницы. Она вложила в него всю свою силу и передала дочери. Теперь понятно, почему защитная магия барьера ее пропустила.
— Кажется, не осталось никаких сомнений в том, что она наследница последней Хранительницы Света, — заговорил Айт, до этого времени лишь бесстрастно наблюдавший за происходящим. — Прочитайте имя Хранительницы на оборотной стороне амулета, — он стремительно перегнулся через стол, переворачивая в ладони Урсулы медальон.
На плоской поверхности амулета ярко вспыхнула вязь символов, складываясь в витиеватую надпись.
— Тэлларис, — прочитала Урсула.
— Нам надо отправляться в дорогу как можно быстрее, — пронзительно посмотрел на нее одарин. — Пока у Морганы здесь снова не появились шпионы и она не отследила наш путь.
— Ты нашел цветы-глаза? — испугано вскинулась Урсула.
Айт кивнул и добавил:
— Те, что уже выросли — я уничтожил, а вместе сними и проникших сюда сфирей.* Но раз Моргана нашла лазейку, скоро появятся новые.
— Тогда нам и правда лучше уйти прямо сейчас, — волшебница резко поднялась со скамьи, встретившись взглядом с вытянувшейся и побледневшей Вайолет. — Подойди ко мне.
Вайолет смотрела на протянутые к ней ладони Урсулы, с какой-то отчужденностью думая о том, что между прошлой, беззаботной жизнью и новой, пугающей и неизвестной, остался лишь один шаг. Вот сейчас она подойдет к первой одэйе, и прежняя Вайолет просто перестанет существовать. Наивная девочка со своими страхами и радужными мечтами умрет в этой затерянной между лесных деревьев избушке.