Роберт поглядел на нее в замешательстве и вдруг расхохотался. Так весело, не сдерживаемый мыслями о прошлом, он не смеялся с начала войны.
— Ладно, — сказал он наконец, — пусть этот секрет останется между нами.
— Я-то сохраню, — сказала Лота. — А вы вечером, когда порядком выпьете, смотрите, не проболтайтесь.
Когда возвращались, Лота поравнялась с Джоном и спросила:
— Ну, как я действую?
Он расплылся в улыбке:
— Замечательно. С тобой он ни на минуту не соскучится. Если и дальше будешь так наседать, его хватит удар.
— Не знаю, сумею ли довести до этого. Уже исчерпала весь репертуар.
— Думаю, вечером снизойдет вдохновение, — уверено сказал Джон.
На скромную вечеринку явились четыре молодые пары, друзья-соседи Джона и Мэри. Три часа кряду танцевали и пили, избегая серьезных разговоров. Вечер выдался теплый, в комнате становилось все жарче. Затянутые москитной сеткой распахнуты настежь окна не справлялись с тучей сигаретного дыма. Наконец около одиннадцати, когда не выдержав духоты все высыпали в сад, Мэри подала чай, булочки с маслом и печенье — в Австралии общепринятый знак, что вечеринка завершается. Вскоре гости разъехались.
Стало очень тихо. Меж деревьями, под небом, полным звезд, виднелся берег, уходящий в темную даль. Джон с Мэри ушли спать. Лота предложила Роберту перейти в беседку в глубине сада.
— В доме ужасно жарко, — сказала она. — Еще побуду здесь перед сном, освежусь.
— Принести что-нибудь накинуть на плечи?
— Лучше коньяку.
Роберт вернулся с двумя стаканами. После нескольких часов шума и суеты тишина в вечернем саду истинное облегчение.
— Так напилась, что если и лягу — не усну. Буду всю ночь ворочаться.
— Вы и вчера поздно легли? — спросил Роберт.
— И позавчера, — кивнула Лота.
— Надо попробовать лечь пораньше. Для разнообразия.
— А что толку? — резко спросила Лота. В глазах сверкнула злость. — В чем теперь есть хоть капля толку!?
Роберт не ответил. Глупый разговор. Мучительный и бессмысленный. Они надолго замолчали, пытаясь насладиться ночной тишиной и прохладой. Но настроение уже испортилось.
— Кто-то сказал, лучевая болезнь появилась в Таунсвиле. Это верно? — наконец спросила девушка.
— Не знаю, но очень может быть. Таунсвил южнее Кэрнса, а там молчат все радиостанции.
— Болезнь будет двигаться на юг и дойдет до нас?
— Так говорят.
— Черт! У нас в южном полушарии никаких бомб не взрывали! — гневно воскликнула Лота. — Почему должно докатиться до нас?
Роберт покачал головой.
— Ветер дует на юг. Но никакой ветер не дует прямиком из северного полушария в южное.
Потому у нас есть время.
— Для чего? — с горечью спросила девушка. — Бессмысленная пытка ожиданием казни.
— А может быть, время дано для спасения души?
— Чушь! Чушь! Не желаю мириться! — вспылила Лота. — Это несправедливо, мы ни при чем! С какой стати нам умирать из-за того, что другие, за тысячи миль от нас, затеяли войну?
— Да, несправедливо, но так уж вышло, — тихо ответил Роберт.
Они помолчали. Лота украдкой взглянула на Роберта. Он тупо болтал кусочком льда в пустом стакане.
— Я не смерти боюсь, Роберт. Рано или поздно все мы умрем. Но обидно столько всего упустить, уже нигде не побывать. Всю жизнь мечтала увидеть Елисейские поля. Наверно, потому, что романтично звучит. Глупо, ведь наверно улица как улица. Но теперь не увижу, потому что Парижа больше нет. Нет ни Лондона, ни Нью-Йорка, ни Мадрида.
Роберт мягко улыбнулся.
— Не знаю, бомбили Париж или нет. Возможно, там все как было. Елисейские поля под солнцем, как в воображении, и в витринах магазинов чего только нет. Просто там больше никто не живет.
Лота порывисто встала. Небо бесстрастно смотрело холодными немигающими звездами. Пройдет несколько месяцев и они с тем же равнодушием будут разглядывать пустую Землю.
— Город мертвых… Не хочу… Принесите еще выпить.
— Не стоит, Лота. Вам пора спать.
— Тогда возьму сама, — сердито сказала Лота и быстро прошла в дом. Звякнуло стекло, Лота вышла с полным стаканом в руке, отхлебнула большой глоток. — Фу, что за гадость? — воскликнула она с брезгливой гримасой.
Роберт поднялся, взял у нее стакан, понюхал.
— Виски.
Лота забрала стакан, тоже понюхала.
— Да, правда, — неуверенно сказала она. — После коньяка виски меня прикончат.
С этими словами она залпом выпила оставшийся неразбавленный виски. Пустой стакан выпал из рук, покатился по траве. При слабом свете звезд никак не удавалось сфокусировать взгляд на Роберте.