Я слышала, как некоторые из ветвей деревьев трескаются за моей спиной, но всё никак не решалась обернуться. Не представляю, что пугало больше: увидеть у самого затылка ожившие лианы или перекошенное злостью лицо дядюшки, вряд ли любившего меня так, как это принято внутри семьи. Но я не останавливалась.
Беги. Никогда не останавливайся, как бы плохо не было.
Я не замечала, как ветви и травы ранят мои ноги, уже полностью обнажённые плечи, по локоть открытые руки с порванными рукавами, шею и даже лицо. Лишь неуместно мелькнула мысль: как же мне вернуть Лине её платье?
Лина… Как она меня теперь найдет? А если не найдет?.. Винить себя будет до конца жизни!
Ноги принесли меня на болото. Эта часть леса оказалась богатой на опасные растения и сумрак. Закатное солнце практически не выглядывало за бесконечными кронами. Холод окутал с головой… Но ощутимее всего накрывал страх.
Зачем он так? Ведь если бы хотел увести, то я как наивная дурочка и сама бы пошла. Его выдали неуправляемые эмоции, а я — саму себя. Видимо, несдержанность — это родовое.
Я для них просто лакомый кусочек. Ничего особенного. Просто одна из слуг, которыми они, вероятнее всего, пользовались как родовым имуществом, по чистой случайности ставшая невольным родственником. Выходит, леди Брит с её расистскими взглядами была права? В Мелиусе процветает рабство? А как он там сказал? «Смешает свою кровь с каким-то отребьем и перерубит наследственность». Будто моя мать была собакой.
Я совсем одна. Впереди непроглядная темнота леса, по бокам широкое болото. Колени задрожали от напряжения и усталости, и я упала, царапая ладони. Мышцы жгло с непривычки. Моё тело не создано для физических нагрузок. Но страх перед неизвестным, пожалуй, будет ощутимее неприятной боли в ногах и боку. Лишь потому я подняла голову, чтобы рассмотреть путь перед собой и продолжать бежать, ведь мужчина с его совершенно неясными мотивами почти догнал, но так и застыла…
Когда он появился? Откуда? Я даже не слышала, как он оказался в шаге от моего лица.
Горящие жёлтые глаза большого чёрного волка застыли ровно напротив моих. От него не исходила опасность, хотя был он по размерам невероятно велик. Если бы я встала в полный рост, он достигал бы шеей моего плеча. И чтобы заглянуть — он, Дух убереги, заглядывал! — в мои глаза, ему пришлось опустить косматую голову. С мгновение он гипнотизировал меня своим нечитаемым взглядом, а затем резко поднялся и заглянул за мою спину. Оборотень. Таких больших волков с сияющими во тьме глазами не бывает. Но я и не видела настоящих волков. Да я, монсман меня дери, вообще ещё ничего в жизни не видела! Из-за непереносимости солнца я всю осознанную жизнь сидела за стенами приюта или пряталась в таверне! Что, если это не оборотень? Что, если это действительно дикий волк, желающий полакомиться вкусным, пусть и тощим, человеком?
— Не совершай ошибку своей глупой матери, Айлана! — разносится вдалеке разъярённый голос. — Мы всё равно тебя найдём! Ты принадлежишь нам так же, как моя идиотка-сестра! Так же как твоя бабка!
Ненавижу свой чуткий слух — слова мужчины ранят сильнее ножа. Я бросаю полный надежды взгляд на волка, зная, что он тоже должен отлично слышать в этой ипостаси.
— Пожалуйста… — шепчу я онемевшими от испуга губами. Пусть он будет оборотнем, пусть он будет…
— Грёбаный ночной патруль, так и знал, что если смену ставят внепланово — жди полный раздрай!
Не верю… Мне не могло так повезти…
— Иссур?
Если я хоть немного понимаю животную мимику, то мой вопрос его удивил. Однако его замешательство прошло так же быстро и неожиданно, как и наступило. Оборотень оскалился и напрягся, готовясь к прыжку. Его огромные клыки должны были внушать ужас, но я понимала, что кому-то из солдат, какие бы им, по слухам, аморальные задания не давали бы, нет смысла мне вредить.
Будь он по долгу службы хоть трижды бесчестнее наёмника, ну не может тот, которого вырастила Ксора, плохо поступить с беззащитной женщиной. Она была очень добра ко мне в тот единственный раз, когда мы общались…
В мгновение ока он перепрыгнул через меня и с глубоким воем бросился в чащу. Я слушала, как скрипит под его массивными лапами буйная растительность, отрезающая оборотню путь от гнавшегося за мной мужчины.
Не могу ждать, пока кто-то из этой битвы выйдет победителем, пересиливаю себя и пытаюсь бежать дальше. Сейчас это даётся ещё труднее, чем какие-то считанные минуты назад. Больше нет того живого испуга в крови, помогающего ломать границы возможностей. Я чувствую ноющую тяжесть во всем теле, она сковывает и замедляет.