— Понимаю, господин, но заговора не было, — обречённо прошептала я, оттягивая время. Мужчина, определенно зная нюансы артефакта, понимает, что я могу перефразировать правду и продолжает давить:
— Спрашиваю последний раз: как вы узнали волка?
Я молчу. Мысли путаются, звуки, до этого успешно игнорируемые, шквалом сотрясают мозг. Потеряла концентрацию. Всё очень плохо. Чувствую себя так, словно лихорадочное состояние вернулось, но понимаю, что симптомы отличаются. Моё тело нагревается, а в местах, где кожа соприкасается с золотыми рунами — невыносимый жар, как от раскалённого железа. Я пытаюсь выбросить его, но артефакт намертво сросся с ладонями. Воздух не поступает, я бестолково хватаю его ртом и сиплю, но это не помогает.
— Господин, вы повредите мою рабыню, — поднимается с места Айлан. Судья совсем не по-служебному щёлкает языком.
— Господин Байерон, тот факт, что без разрешения Мелиуса мы не можем на этой земле использовать против вас Куб правды, ещё не означает, что можно вставать и препятствовать моим действиям. Хотите вернуть своё имущество и добиться справедливости — сядьте и радуйтесь, что обходите процесс допроса стороной.
Айланиэль рассерженно падает на скамью и буравит служащего не читаемым взглядом. Их перебранка почти не отвлекает меня. Звуков слишком много, не могу собраться и отделить лишние. Я должна вдохнуть. Воздух, нужен воздух!
— Леди Розетт, в ваших интересах заговорить. В противном случае эфемерная боль станет реальной и утаивание правды нанесёт вред телу.
Эфемерная? То есть ощущение, будто мои кости скоро расплавятся — иллюзия? Что же будет, когда Куб заработает в полную силу?
Не удерживаю собственный вес и падаю на жёсткий пол. Стоны, издаваемые будто не мной, а кем-то другим, похожи на скулеж умирающей скотины: лошади или, может, собаки. Не могу разобрать, всё искажается.
— Айлана, пожалуйста! — доносятся крики Лины и тонут в звуке моего собственного рваного дыхания.
— Я его слышу. Слышу, я слышу! Слышу! Слышу! — надрываюсь в агонии.
Всё исчезает. Грудь мирно поднимается от глубоких глотков воздуха и опускается, тело словно невесомое перо. Поднимаясь с колен, не представляю, чем обернется правда, которую я собираюсь раскрыть. Даже спорно, где было бы лучше: под крылом Айланиэля или там, куда меня могут направить.
— Я способна услышать внутренний голос господина Иссура Амрота.
Часть 5 Обиды и недопонимания
POV Иссур
Устал. Не знаю, как чувствую себя. Впервые, наверное, стойкость дала трещину. Смотрю в бесцветные глаза с серыми зрачками, вместо привычных черных. Не боюсь и не испытываю омерзения. Это… скорее, вроде разочарования. Не из-за внешности, которую видел ещё лет шесть назад. Нет. Я рискнул всем ради ведьмы.
***Часом ранее***
Сегодня впервые побывал в святыне правды. За стенами, размалёванными белым, прячется уродство и гниль. Зал собрания чрезмерно огромен. И даже старикашка в бело-золотой тунике выглядел смешно за широким белым столом.
Белый. Белый. Везде белый...
Куда ни глянь — кругом стерильное однообразие. Только люди и выделяются: смуглые и черноволосые. Единственная брешь в нестройных рядах: Айлана. Даже в рубашке Ксоры той не затеряться… Вспомнил, почему посчитал девушку странной в самую первую встречу. Глаза — белое с серым. Никаких черных зрачков. И правда — мертвая рыба. Это выбеленное место словно создано для Айланы. Забавно. Но той здесь некомфортно.
Усадили в клетку, как безумного дурака. Чувствовать себя развлечением для толпы — в новинку. Маг сидел по правую сторону и потрепанным вовсе не выглядел. Пара жалких царапин на лице — символ моего позора. А заодно причина приговора…
Если и мириться с наказанием за одно из самых опасных преступлений Сангуса, то хотя бы заслуженно, а не за бесплодную попытку. Не удивлюсь, если не бросят в тюрьму — затратно. Заключенных кормят. Казнят. А маг — жив-здоров.
Но, быть может, судья решит отдать виновного пострадавшей стороне, в рабство. На неопределённый срок. Подобное часто случается при покушении на мелиусовцев. Другие страны решают сходные дела выплатами, не опускаясь до размена жизнями. Но Мелиус слишком могущественен, а Сангус — беден и слаб.
Все эти часы в клетке искренне опасался международного суда. Обошлось... Но сидя здесь, за решеткой — уже жалею. Как слышал, на международный хотя бы зевак не пускают.
Если по решению суда не казнят, стоит ли ждать смерти от рук мага? Как раб, пригодился бы, будь у меня язык. Но вряд ли тому нужен немой слуга, пусть и выносливый. По глазам вижу, маг удавится, если не услышит в ответ нечто вроде: «Да, мой Господин».
Глупость. Клетка, в которой заперли, на фоне чистых стен, пола и разрисованных потолков выглядит будто из другого мира. Присматриваюсь к местам пересечений прутьев и вижу грязные разводы вперемешку со ржавчиной. Было бы желание — клетка не устояла б перед моей второй формой. Волк с рождения жить не давал непокорностью. Решетка того выводит из себя. Чувствую, как рвется наружу. Требует воли.