Прислоняюсь лбом к прутьям, смотрю строго в пол, чтобы не видеть этого гадства. Но волка такими уловками обмануть не получается. Он понимает, где с ним на пару оказались. Держусь. В детстве тот приносил слишком много трудностей, гораздо больше, чем другим мелким перевёртышам. С возрастом сила собственного духа возросла и бороться стало легче, но только не сегодня, пока моими глазами вторая ипостась видит десятки любопытных взглядов через решетку.
Был уверен, что это Ксора за мной присматривает, но когда незаметно поднял глаза — наткнулся на неожиданную картину. Светлячок старалась время от времени за мной наблюдать, но сразу себя одергивала. Иногда та пыталась рассмотреть лицо, но чаще таращилась на голый торс и густо краснела. На такой коже это видно ярче, чем у кого бы то ни было. Вроде как первый человек на моем пути без смуглой или хотя бы медовой кожи. Смотрит, отворачивается, и так по кругу. Думает, не замечу.
Не знаю, откуда взялось это прозвище? Светлячок... Айлана вызывать должна только злость и разочарование. Но когда смотрю на едва ли не полностью бесцветные глаза и жутко выбеленные волосы — глупые клички сами лезут в голову. Развлекаюсь, что уж тут. Не слушать же допрос, от которого волк только сильнее рычит и грозится разнести всё вокруг.
Как же еще обозвать можно? Светлоглазка? Похоже на насекомое, как стрекоза или птица трясогузка. Может, ласка? Они встречаются белые.
Нет.
Мама в ласку превращаться умела.
Ладно, пусть будет Cветлячок. Только на сегодня. Скоро сборище разойдется по домам, и больше не встретимся. Только если напыщенный колдун не докажет, что и она тоже тому принадлежать должна. Тогда уж вместе батрачить будем — вот потеха. Мачехе так и не рассказал про медальон, который та с матери девчонки сняла и перевесила. Некогда было.
Жаль её, вторую мамку. Замуж рано вышла. Больше в сестры мне годилась. Овдовела — и года не прошло. Тянула на себе чужого ребенка, как могла, терпела, усмиряла, учила. И на тебе — всё в помойное ведро. Она себе никогда толком ничего и не покупала. Вечно так — всё мне да мне. Даже когда зарабатывать начал, заставила деньги в надежном месте спрятать и не трогать. Чтоб было, на что собственной семье дом купить и хозяйство. Это она так кому-то доказывала, что живет по чести. Кому только — непонятно. Я и без этих подвигов никогда о ней плохо не думал.
А куда теперь эти деньги? Для чего это было? Она же не знает, что те ближе к старому молитвенному храму закопаны. Туда уже лет десять никто не ходит — слишком далеко от города, если не хочешь нарваться на монсмана. Мамка в жизни не догадается, что деньги там.
Может, попрощаться дадут? На те сбережения мачеха сумела бы перебраться обратно в Вирфортис и еще год-другой не работать. Плевать, что община больше ту не примет. Может и одна прожить, как и здесь. Не обязательно же к старой семье примыкать, в самом-то деле.
И, как назло, в мою сторону даже не смотрит. Прожигает взглядом мага, судью, иногда на Cветлячка зыркает или с подружкой её переговаривается. Не хочет на меня смотреть. Раздражена, наверное, что так подставился нелепо. Или уже оплакивает. Не надеется, что домой отпустят. Не к магу забросят, так на шахты отправят вместо тюрьмы.
Король перед каждым соседом чуть ли не на коленках ползает. Прошлый монарх по рассказам родителей лучше правил, этот совсем слабак и трус. Тень отца, а не государь. Сказал бы где такое, даже в клетку попасть не успел бы. Хотя мне-то что? Я ж немой. Вон, урод в церемониальной мантии до сих пор тихо посмеивается, когда на меня внимание обращает. Позабавило того, что через язык жестов разговариваю. Такие, как я, редкость. Первые дни отроду здоровым мальцом был, пока волк не проснулся.
Ай, какое это уже имеет значение...
От святыни правды одно только название и осталось. Если б не Куб заколдованный, старик бы оброс взятками и помер от счастья. А тут — вот ведь не повезло — артефакт соврать не даст. Свидетелей не подкупишь, виновного не отпустишь.