Не сдерживаю визг, когда решётка ударяется о стену. Меня обдает пылью, ветром и каменной крошкой. Я в ловушке между полом и решётками, одна на другой. Плечи саднит от удара, синяков не миновать. Иссур оттягивает пастью нижнюю часть решеток в коридор, пока у меня не появляется щель. Ровно с тем, как я выбираюсь в коридор, замки на дверях щёлкают и внутрь влетают не меньше трёх человек. За их спинами ещё около шести теней. Почти у половины из прибывших замечаю магические амулеты.
Никогда прежде я не соображала настолько ясно. Можно подумать, будто весь мой организм собрался из разбитого состояния и работает на полную.
— Назад!
Всё это происходит ослепительно быстро. Я даже не успеваю осознать, как магия наполняет отчаянный крик. Синие нити вспыхивают под кожей, в глазах конвоиров — испуг. Впрочем, он длится всего миг, прежде чем ударная волна не отбрасывает толпу назад. Те, что были в конце колонны, ударяются о стену и теряют сознание сразу. Но многие ещё могут подняться.
— Хватит! Лежать!
Я напугана не меньше бедных солдат, ставших между мной и подругой. Удивительно, как до этого дня я относилась к нашей с Линой дружбе. Мне казалось, что она всегда будет рядом, что бы ни случилось. Я редко говорила ей о том, как дорога названая сестра сердцу и как сильно занимает мысли. И в насмешку моей глупости осознание нашей крепкой связи обрушилось именно в тот миг, когда возможность потерять друг другу стала практически осязаемой.
Действую больше на инстинктах, и в какой-то момент кажется, что теперь сила управляет мной, а не наоборот. Никогда бы не подумала, что способна отдавать такие приказы, делать подобные жестокие вещи с людьми.
Мужчины хватаются за головы от моего крика, они бьются лбами о пол и стены, ноют, рычат, захлебываются в собственном немом стоне. Вижу, что зеленые глаза ближайшего к нам солдата закатываются под веки в беспощадной агонии. Его лицо побагровело, и по уголкам губ потянулась слюна. Он бьется на полу, словно выброшенная на сушу рыба, выгибает спину и бестолково царапает поверхность под собой. Происходящее занимает всё мое внимание — словно мы остались с израненным врагом один на один. Нет никого — лишь он, я и мрачный коридор подземелья. Признаки реальности пробиваются ко мне глухими звуками, будто через ватную стену. Цепенею — что я натворила…
Волк, потеряв терпение, хватается зубами за край рубашки и тянет на себя. Когда я оборачиваюсь, косматая морда кивает назад.
— Очнись, надо уходить.
Я взбираюсь на мускулистую звериную спину и успеваю ухватиться за шерсть на шее, прежде чем Иссур встает на лапы. При попытке вырваться наружу нас встречает ещё десяток солдат. Каждый падает как подкошенный, повторяя судьбу людей в коридоре. Несколько магов пытаются воссоздать стихийную магию, но волк ловко перепрыгивает через ожившие лианы и уворачивается от огненных сфер. Он мчится между деревьев настолько стремительно, что ещё чуть-чуть — и я свалюсь ему под лапы. Он несётся, не жалея сил и дыхания. А я всё еще там, стою над молодым парнишкой в солдатской форме. От шока едва не позволяю нам сбиться с пути.
— Стой, Иссур, нам влево.
Он не задает вопросов, просто следует моим приказам всякий раз, когда я меняю ориентир. Совсем скоро мы добираемся до железных дверей, хорошо спрятанных в ветвях. Ещё одно подземелье. Я теряюсь, вспоминая перекошенные болью лица. Нужно сделать это ещё раз? Неужели?
Иссур опускается на землю и ждёт, пока спрыгну. После волк берет разгон и бьётся туловищем о двери. Тому хватает двух раз, чтобы створки распахнулись. Внутри намного меньше солдат, всего пятеро. Они выскакивают из подземелья и кидаются в нашу сторону. Два мага, один оборотень в виде пса — куда меньше Иссура — и человек. Обыкновенный боец, без способностей.
Они набрасываются на волка, не сразу замечая мою фигуру далеко позади. Не могу пошевелиться. Как сделать это дважды? Снова будут эти слёзы и судороги? Покрасневшие лица, наполненные страхом?
Вдруг высокий вскрик заставляет меня понять куда более чудовищное обстоятельство. Солдат не пятеро — их шесть. Один остался внизу.
— Не надо, — слышится мольба в одной из камер.
Вспоминаю, зачем нахожусь здесь. Лина. Она где-то там. И прямо сейчас безжалостный солдат заставляет её просить о пощаде. Яркий синий свет озаряет собой всё вокруг даже раньше, чем успеваю издать хоть звук. Или так только кажется… Уверена, только кажется, потому что, даже когда боль сковывает горло от пронзительного крика — я всё еще не слышу собственный голос. Я будто не здесь вовсе. Хочется дать волю слезам, но щеки сухие, как и сами глаза. От жалости к людям, обязанным выполнять свою работу, и боли за сестру я ощущаю себя сломанной. Мир внутри разделился надвое. Человеческие качества борются друг с другом: желание защитить и причинить боль, сострадание и ярость, осознание вседозволенности и моральные границы. Разве это я?