Я иду относительно медленно совсем не из вредности и ужасно радуюсь, что моя огненная сестрёнка всё понимает и постоянно старается тормозить, хоть я и вижу, как ей хочется прибавить ходу. Моя одежда не располагает к быстрой ходьбе. Даже несмотря на лёгкую воздушную ткань, взмывающую над кожей всякий раз, когда слабый ветер проносится мимо, я чувствую себя словно в кипящем котле. Пот с моей шеи уже давно покрыл собой грудь и живот, вызывая невыносимый дискомфорт. Вот почему я не люблю выходить из дома или таверны.
Бор позаботился, чтобы в его в заведении даже на спальных этажах всегда гуляла отрезвляющая прохлада с помощью ледяных амулетов на стенах коридоров и общего зала. К сожалению, они стоят слишком дорого. Я не умею копить средства, по большой части из-за того, что Лина слишком бережливая. Первое время она жалела денег даже на еду. Как только я получила свою вторую зарплату, то накупила домой столько вкусностей, что бедная девчонка буквально рыдала навзрыд от радости, что попробует так много нового на вкус. И даже несмотря на то, что мой денежный оклад меньше, чем у Лины из-за перевеса в трудовых обязанностях, она тратит заработок только на самое необходимое. Ледяной амулет, о котором я могу только мечтать, стоит столько, что я скорее доживу до четвёртого десятка, чем смогу купить его. Но очередной приступ головокружения заставляет меня принять решение — однажды я накоплю достаточно средств и обвешаюсь этими магическими камушками с ног до головы, клянусь!
— Айлана, — беспокойно зовет меня брюнетка, — ты не будешь против, если я убегу вперед? Есть одно место, куда я хочу зайти, но оно скоро закроется…
Ещё даже обеденное время не наступило, кто станет закрываться в такой час? Впрочем, жара так сильно плавит моё сознание, что в нем просто не остается места для подозрений.
Темное золото в её глазах светится раскаянием, и, честно говоря, я даже рада этому предложению. По крайне мере при таком раскладе мне не придется беспокоится о темпе своей ходьбы. Я устало киваю головой и не успеваю даже обдумать всю ситуацию, как Лина уже скрывается за поворотом на главную улицу, в конце которой расположен вход на рынок. Пользуясь тем, что улица совсем опустевшая, я тихо напеваю под нос мелодию колыбельной, которую пели в приюте младшим детям, понятия не имею, почему вспомнила о ней. Светлая ткань не способна скрыть рождающиеся в теле голубые сияющие нити, но беспокоится не о чем — рядом ни души. Магия, пробужденная силой моего голоса, создает вокруг легкие порывы воздуха.
— Хорошо, — блаженный вздох срывается с губ, когда кожа наконец начинает охлаждаться.
Но как только моя маленькая затея начинает приносить облегчение взмокшей коже, рядом появляется кучка детей, бегущих в том же направлении, где ранее скрылась и Лина. Я моментально замолкаю и благодарю детскую невнимательность за то, что никто не заметил затухающие блики под моей накидкой. Не только в нашем городе, но и в соседних, по рассказам хозяина нашей таверны, нет мага с такими же причудливыми способностями, как мои. Мой слух, способный слышать то, что не позволено даже чутким звериным ушам оборотней, моя магия, исполняющая волю только тогда, когда я пою или разговариваю, всегда вызывали подозрения у тех, кто о них узнавал.
Мне повезло, что Бор как раз нуждался в таком, можно сказать, специалисте, как я. Официально я должна всю смену смиренно сидеть на небольшой сцене и радовать народ песнями, но по нашему личному уговору с мужчиной, как только в таверне происходят плохие вещи, я должна воспользоваться своей силой, чтобы вытолкать неприятных личностей из заведения, не привлекая внимания. Специально для этого Бор заказал мне платье из плотной материи, не пропускающей свет. Обычно я просто вызываю у зловредных посетителей головные боли, слабость или тошноту до того момента, пока человек не уйдет сам. Бывали случаи, когда мне приходилось незаметно опрокидывать с помощью магии стол на дерущихся дебоширов, но в суматохе никто, кроме Лины и Бора, этого не замечал.
Ступая по вымощенным камнем улицам, я то и дело надеюсь остаться одна, чтобы ещё раз охладить кожу, но, к моему невезению, народ только прибавляется. Кто-то, так же как и я, идет пешком, кто-то ведёт за собой телегу или сидит верхом на лошади. Переходя улицу, мне приходится задержаться, когда мимо следует целый отряд солдат. Замечая среди них две знакомые фигуры, я сильнее опускаю накидку на лицо, пока ткань не скрывает даже острый подбородок.