Зубастая гадина намертво прилипла к моей спине. Пытаюсь дотянуться до чёрных длиннющих конечностей. За зря — впустую клацаю зубами. Волк заводится больше, его инстинкты требуют целиком отдаться схватке. Едва держу мысли в стройном порядке. Мой зверь готов биться, а вот я губительно нерешителен — пропажа Айланы спутала все мысли.
В отряде всегда учили сводить потери к минимуму. И пока одна часть жаждет крови, невзирая на риск, вторая стремится взять всё под контроль и, наконец, спихнуть с себя скотину!
Обдаёт жаром и сразу чувствую — острые зубы размыкаются. Монсман ревёт, рывком отскакивает на землю и трепыхается в разные стороны. Меня едва не сбивает с ног. Ноздри жжёт едкий дым.
В это же время Ксора, предусмотрительно взяв разбег, бросается на чудище, дабы отбросить то ещё дальше.
Наконец-то!
Я ошалело поворачиваю морду в сторону ведьмы. Так и знал — руки вскинуты вверх, вокруг опадают искры, в глазах Лины чистое пламя.
— Одурела, пламеголовая? Я чуть с этой тварью не загорелся! А если бы волк совсем озверел?
Знаю, Василина не обладает той же силой, что и её названая сестра. Но за день бок о бок с Айланой пристрастился разговаривать. К хорошему быстро привыкаешь.
Гашу злость на ведьму, девчонка помогла. А если бы и не так, я всё равно даже не знаю, что страшнее — загореться подобно монсману или попасть под месть её сестры. До сих пор в голове тот нечеловеческих рёв.
Светлячок оказалась куда опаснее и загадочнее, чем выглядела на первый взгляд. Да и Лина уродилась с рискованной стихией. Ссориться с назваными сестрами стал бы только глупец.
Всё обходится, волк не зубоскалит — видать, согласен с моими опасениями. Или же просто не хочет вредить Айлане, пусть и Василину. Что в первую встречу, что сейчас, он охотно брал девчонку на спину, чего раньше ни с кем не случалось. Беспрекословно слушался, когда ведьма указывала путь, и всячески старался вставать меж той и опасностью. Даже позволил по просьбе усадить на себя Василину, таскаясь по лесу сразу с двумя наездницами.
Сейчас, в пылу сражения, пока взбешён исчезновением Светлячка, волчара только отмахивается от моих эмоций и сосредоточенно атакует монсмана в моменты моей несдержанности. Контроль понемногу перенимает хвостатый. И я понимаю: тот действительно справляется лучше меня. Доверяюсь волку и отпускаю себя, чувствую — никому, кроме чудища, не навредит. Ни Ксоре, воспитавшей меня, ни Леону — другу детства, ни Лине — неродной сестре странно полюбившейся тому Айланы.
Как только последние крупицы концентрации гаснут, волк становится сильнее. Он ускоряется, его удары и движения ужесточаются и обретают феноменальную мощь. Он в своей стихии. Ксора, сразу осознав происходящее, в схватку больше не влезает. По большей части закрывает собой людей.
На какой-то момент всё перед глазами расплывается, уходит во тьму.
Прихожу в себя уже с кислым привкусом в пасти. Подрагиваю, пока не осознаю: зубы сжимают конечность чудища, а отвратно кисла его проклятая кровь.
— Вернулся? — спрашивает Ксора. Она уже в облике человека, натягивает штаны. А я запоздало понимаю, что после перевоплощения и боев, моя одежда изорвалась окончательно и надеть на себя просто нечего.
Ксора не ждёт ответа, ведь в человечьей форме уже не сможет услышать. Никогда не понимал, почему возможность слышать мысли друг друга была дарована оборотням только во второй ипостаси. Однако это наталкивает меня на догадку об Айлане: странная, начиная от бесцветных глаз и заканчивая кончиками не светлых, а именно выбеленных волос; даже её магия не вписывается ни в одно известное направление. Уж солдату ли не знать, чего ожидать от колдунов. При поступлении на службу каждого заставили выучить, чем опасны мелиусовцы и полукровки Сангуса. Что, если Айлана или кто-то из её родителей были результатом безумного кровосмешения? Магия мелиусовцев… с кем? Слух острее, чем у оборотней, но при этом никаких признаков крепкого тела. Оборотни не рождаются слабаками. Не сходится.
Голова начинает трещать.
От досады шумно фыркаю и топчусь из стороны в сторону. Запал от схватки еще не до конца отпустил нутро. Туда, где покоятся останки монсмана, пытаюсь не смотреть. Мне хватает кислого привкуса мяса на языке. Волк, довольный собой, умиротворенно облизывается. Гордится, пасть два уха, что свою работу на отлично выполнил. А мне теперь с этой гадостью между зубов ходить, пока одежду не раздобудем. Пережевывать местную траву не рискую, здесь слишком давно живут и ходят под себя монсманы. Округа может оказаться отравленной.