Лицо Василины светлеет, она мягко улыбается и ободряюще приобнимает Айлану:
— Ты и раньше не особо знала, как управлять своей силой. И все же, тебе удавалось мне помогать. Твоя магия гораздо сложнее и могущественнее, чем ты думаешь.
Айлана старательно отрицает слова огненной ведьмы всем своим видом: качает головой, сбрасывает её руки, отступает на пару шагов.
— Не вселяй этим людям ложную надежду, Лина, — грозно, почти предупреждающе цедит ведьма, а затем поочередно оглядывает нас с Ксорой. — Я попытаюсь, но не полагайтесь слишком сильно.
Ее голос пропитан сожалением и сомнениями. Светлячок просто не верит и все тут. Слова Василины лишь больше растревожили. Нужно помочь ей взять себя в руки.
— Если мне не приснилось всё то, что произошло сегодня, то она права. Ты удивительная ведьма, признаю, что недооценил тебя. На том болоте я был уверен, что ты самый беззащитный человек из тех, кого я встречал. Но я ошибся.
Почти одновременно с тем, как я заканчиваю свою речь, заговаривает мать:
— Никто не давит на тебя. Мы поймем и найдем другой способ, если не выйдет. Ты много пережила сегодня. К тому же беда Леона и правда велика — только опытный лекарь со множеством зелий не стал бы сомневаться.
И после произнесенных слов, не только ведьмы, но и я сам остаюсь поражен той мягкостью и уверенностью, с которой прозвучали слова Ксоры. Ко мне она всегда была строже и тверже, даже когда проявляла материнскую любовь. Возможно, дело в том, что из меня она растила мужчину. А сейчас приходится поднимать боевой Дух потерянной девчонки, никогда не совершавшей то, что должно сделать теперь.
Я вижу, как грудная клетка Айланы расширяется от долгих, глубоких вдохов и выдохов. Она, быть может, неосознанно, оттягивает ладонями рукава по самые локти. Ксора встает и отходит в сторону, в то время как две ведьмы обступают Леона с обеих сторон.
— Чем хочешь прижечь? Неужели ладонью? — озадаченно спрашивает Светлячок.
Лина, не дав ей ответа, ныряет ладонью вглубь выреза на груди. Отворачиваюсь — с высоты моей морды можно увидеть слишком много. Когда возвращаю взгляд, в смуглой ладони покоится браслет с камнем.
— Холодный амулет, который ты подарила мне на день рождения, — на миг мне в голосе Айланы чудится облегчение.
— У него металлическая ручка, — кивает Василина. — Как только прижжем рану, я сразу заберу из него тепло.
— Не повредится? — вдруг доносится голос Ксоры, — Вещь дорогая, узор на металле красивый.
— Вот поэтому и не повредится, — спокойно отвечает Лина и перехватывает браслет так, чтобы не касаться хладного камня. — Но может и не нагреться, — чуть тише добавляет девушка.
— Если понадобится, не жалей его. Камень я куда-то перевешу или вставлю.
Сестры кивают друг другу, и Айлана низко наклоняется к раненому.
— Как бы это лучше сделать? — спрашивает, будто у самой себя, но сразу получает ответ Лины.
— Со мной ты обычно просто разговаривала, утешала, говорила всякие слова, что скоро перестанет болеть…
Стараюсь оставаться неподвижным, чтобы не выдать холод, пробежавший по спине. Но внутри все стынет от новых известий. Что это за магия такая, если простых слов достаточно для исцеления?
— Не сравнивай, у тебя никогда не было опасных или глубоких ран. К тому же мои чувства к тебе и к этому солдату слишком отличаются. Тебе я всегда хотела помочь, потому что ощущала твою боль, как собственную. Да и чаще всего именно из-за меня ты и дралась. С ним так не получится. Моё желание помочь не такое… Не такое твердое. Это скорее долг, чем желание, — на последних словах она бросает искоса взгляд в мою сторону.
— Тогда, может, как обычно, запоешь?
***
Здесь я уже окончательно остаюсь сбит с ног. До этого мне казалось, что Айлана управляет магией инстинктивно. Крик — и под кожей загорается свет. Но с каждым словом Василины я всё больше чувствую необходимость насторожиться и присмотреться к Айлане повнимательнее. Почти дергаюсь, когда рука Ксоры ложится мне на загривок. Видно, мое состояние не проходило даром — шерсть встала на дыбы. Мачеха старательно поглаживает шкуру и не отрывает взгляд от ведьм.
Ясно, ей тоже не по себе, но в человеческом теле она себя не выдает. И не хочет, чтобы себя выдавал я. В будущем буду думать дважды, если хоть когда-то мне покажется, что Айлана беззащитна. Такой она является только для самой себя. Слишком неуверенная, слишком трусливая, чтобы осознать себя и начать использовать магическую мощь на полную. Наверное, оно и к лучшему. Страшно представить, что будет, если кто-то более жестокий и решительный станет владеть той же силой, что и девушка передо мной.