Насколько я помню, они идут со стороны казарм, чтобы контролировать народ на рынке. Их штаб находится дальше самой окраины города, что заставляет меня задумываться, почему для путешествия к центру они не используют транспорт. Но, возможно, лишь для моего не натренированного тела этот путь кажется длинным. С точки зрения экономии ресурсов, нет ничего проблематичного в том, что патрульные добираются своим ходом.
Добравшись наконец до пункта назначения, я ещё некоторое время стою у самого входа в ожидании подруги. От множества голосов голова идёт кругом, и я заставляю себя концентрироваться на звуках поближе, чтобы не довести тело до обморока. Совсем отключиться от происходящего всё равно не смогу, так что прислушиваюсь к разговору продавца в ближайшей торговой лавке. Он нахваливает красивейшие брусочки мыла, раскручивая восхищенного покупателя на приобретении сразу нескольких работ. Но как только он скрывается в глубине своей торговой точки, я улавливаю тихое бормотание: «А Стефа говорила, что ишачий жир не замаскируешь, дура». Горожанина убеждал совсем в другом. Я смотрю на нетерпеливого мужчину, копошащегося в глубине своей сумки — наверняка ищет деньги, — и уже начинаю жалеть о том, что иду в его сторону, но остановиться не могу.
— Он использовал ишачий жир, запрещенный государственной бумагой за низкое качество и плохие свойства. Если не хотите пожалеть, то уходите, — шепчу я незнакомцу. Он недолго смотрит на меня округлившимися глазами то открывая, то закрывая рот в немом восклицании.
В конечном итоге, мужчина воровато бросает взгляд в сторону скрывшегося за стенкой продавца и наклоняется ниже:
— Вы уверены, леди? Он убеждал, что жир конский, — так же тихо возмущается он. Я киваю. — Но откуда вы знаете?
Придумать ответ не успеваю — возвращается продавец. Он сияет, как отполированная серебряная монета, кривя губы в довольной ухмылке. Меня окатывает тошнота от вида его покрывшегося по́том округлого лица. Слушать его голос было куда терпимее, чем видеть эти нахальные алчные глаза.
— Леди, вам что-то подсказать? — вдохновлённо любопытствует торгаш, уже наверняка придумывая, какой бы кусок незаконного мыла впихнуть мне. Я отрицательно качаю головой и возвращаюсь на свое место дожидаться Лину.
— И я пойду, пожалуй, — стыдливо блеет покупатель и спешит скрыться в толпе.
Торговец кричит ему вслед, но я уже отрешилась от этой парочки и сконцентрировала слух на разговоре двух маленьких девочек, сидящих на лавочке у фонтана за пределами рынка. Их болтовня о детских мелочах успокаивает мой воспалённый звуками мозг, и я не сразу улавливаю появление моей дорогой подружки.
У неё радостное выражение лица. Бросая взгляд на пузатую сумку, я понимаю, что в кои-то веки Лина решила купить что-то не от нужды, чему и я сама очень довольна. Ещё бы она перестала переплавлять свечи, тогда вообще счастью моему предела не было бы.
— Что купила?
— Секрет, — она изо всех сил старается не улыбаться, чем вызывает небывалый интерес к своей таинственной покупке.
Мне приходится приложить немало моральных сил, чтобы не наброситься на брюнетку с расспросами. Терпение никогда не было моей отличительной чертой. В приюте меня часто журили, как я вообще смогла девять месяцев в утробе матери высидеть. Я обижалась, потому что упоминания о родителях давались мне очень тяжело, а Лина каждый раз не уставала меня успокаивать, что это всего лишь выражение такое и ничего личного ко мне оно не имеет.
В конце концов, я решаю оставить эту тему на потом и веду подругу по пёстрым рядам с едой, украшениями, одеждой, бытовой утварью и многими другими диковинками. Мы подолгу останавливаемся у прилавков, потому как Лина просто обожает всё, что красиво смотрится, но так или иначе она всякий раз строго себя одёргивает и идёт дальше. Я же, напротив, не запрещаю себе купить новую пару обуви, более закрытую и с хорошей подошвой, на случай, если нагрянут дожди, и добавляю в корзину ещё несколько румяных крендельков, посыпанных маком. Но если так подумать, у меня сегодня день рождения — или появления всё же? — поэтому можно себя побаловать ещё какими-нибудь украшениями в качестве подарка.
Я бы хотела спросить, что мне подарит Лина, но ещё до того как вопрос срывается с языка, меня озаряет понимание — подарок уже в её сумке! Вот почему она отказалась его показать! В этот момент я решаю, что ничего для себя больше покупать не буду, и сосредотачиваюсь на брюнетке. Хочет она или нет, но я заставлю её купить что-то и для себя. И у меня уже есть идея!
Я стараюсь прислушаться к разговорам, чтобы понять, в какой стороне продают лучшие платья, и вскоре хватаю подругу за запястье. Мы уверенно пробиваемся через толпу, и я изо всех сил стараюсь терпеть горячий воздух, окутывающий меня в противный кокон из-за быстрого темпа. Еще добрых полчаса мы тратим на споры, в конце которых я уже буквально толкаю подругу в руки опытной швеи. Женщина нахваливает фигуру Лины и необычный янтарно-карий цвет глаз. Вскоре она ныряет руками куда-то под прилавок и являет нам необычайно нежное чёрное платье с золотистым бисером, похожим на искры огоньков. Моя спутница больше не может противиться.