Вскоре по округе разносится тихий напев знакомой мне песни. Когда-то её пели в храме, а после разрушения слова разносились на площади в праздники. Песня не казалась мне красивой и значимой, пока её не запела Айлана. Её голос стал чище, звонче. Постепенно мы начали видеть свет. Сначала это были слабые точки на разных участках кожи, едва заметные через одежду. Но чем громче становился голос Айланы, и чем дальше шла песня, свет начал сплетаться в узоры. Как бы ни пытался понять, во что сплетаются нити — не смог. Это не было похоже на рисунок чего-то или надписи. Лишь отдаленно они напоминали морские волны и их отражение на песчаном дне. Точно я не уверен, так как видел берег в жизни всего раз. От нашего города до края континента путь неблизкий.
Леон застонал, но глаза так и не открыл. Его кровь почернела и стремительно выходила из тела. Трава в том месте, где впиталась влага, бледнела.
Айлана была почти на середине песни, когда струйки крови вновь вернулись к здоровому цвету. Лина протянула руку с покрасневшим от жара браслетом и прижала широкую ленту металла к следу от верхних зубов чудовища. В этот момент Леон распахнул глаза. Видно, боль была столь сильной, что он даже не мог кричать. Выгнулся и хватал ртом воздух.
Голос Айланы на время стал тише, но спустя несколько строчек усилился настолько, что порядком давил на чуткий волчий слух. Но мой зверь оставался спокоен. Синие узоры разрослись и перешли на шею, обогнули подбородок, едва коснулись острых скул и наполнили бесцветную радужку ярким искрящимся цветом.
Лина заметно напряглась и бросила в нашу сторону предупреждающий взгляд. Что-то было не так.
Леон же затих. Его дыхание восстановилось, теперь парень шокировано смотрел на то, как металл жжет его рваные раны.
— Мне совсем не больно, — хрипло изумился пришедший в сознание друг.
— Найдите еще что-то из металла, быстрее, — скомандовала Лина, напряженно рассматривая глаза Айланы. Та, к слову, не обращала на происходящее внимания, лишь кивнув Леону.
Она забрала боль. Огненная ведьма на живую жгла плоть, а Леон ничего больше не чувствовал, и ему оставалось лишь смотреть на изуродованную руку, покрывающуюся огненными шрамами с отпечатком узора от браслета. Как такое могло быть возможно?
Губы Айланы в один момент окрасились в красный. Виной тому стала хлынувшая носом кровь.
— Быстрее, что вы стоите!
Ксора в мгновение ока оказалась рядом с сумкой, выворачивая ту наизнанку. Ничего подходящего не нашлось. И тут я вспомнил, как Леон пытался отбиться от монсмана коротким клинком. Я нашел затерявшееся оружие по запаху и притащил в пасти Василине. Когда её рука, тянущаяся за оружием, случайно коснулось морды, пришлось отпрянуть назад. Раскаленная ладонь обожгла.
Огненная ведьма за легко нагрела острие клинка. Голос Айланы погружал в транс, даже несмотря на то, что на нас девушка никак не пыталась воздействовать. Или же так происходило только со мной? Всё оттого, что в этот момент мой волк стал ближе, я против воли ощутил его нутро. Впервые за долгое время он потянулся ко мне не с целью пошатнуть контроль, а стать опорой. От него веяло спокойствием, покровительством и восторгом. Пролетела мысль: впервые не соперник — брат. Нас объединило непередаваемое чувство, вызванное голосом ведьмы. Я успел забыть, где нахожусь, в то время как Лина и Ксора оставались собраны и сосредоточены. Это натолкнуло меня на догадку — они не разделяли то же состояние, что и я.
Вскоре все ранения Леона затянулись. Браслет с хладным камнем остыл сам по себе, как только Лина выпустила его из рук. Клинок все еще светился от жара, его ведьма бросила в лужу черной крови и та забурлила, а затем свернулась.
— Айя, уже всё, — Лина обхватило лицо Светлячка и подняла ее голову на себя.
Синие глаза вновь теряли оттенок, становясь бесцветными, узоры затягивались под кожу. С уст Лины сорвался облегченный выдох.
Затихнув на полуслове, Айлана в беспамятстве упала на траву.
Часть 8 Выгодные товарищи и настоящие друзья
Первое, что меня встречает — боль. Она расползается вдоль головы и вниз, по всему телу. Просачивается в кости, скручивает позвоночник и не имеет ни начала, ни конца.
Вслед за ней обрушиваются звуки: потрескивание костра, шум ветра меж ветвей, шелест мелкого зверья в кустах, шепот нескольких голосов. Каждый в отдельности и все вместе резонирует в голове будто гром и крики.