И тут вспоминаю последние события. Меня берет злость, но изо всех сил держу лицо. Сидящие здесь должны считать меня героиней. Собственно, ей я и являюсь для смущенно давящего лыбу солдата.
— Так поступил бы каждый, — ответ выходит безэмоциональным, выплёвываю слова нехотя, но Леон, видно списавший это на усталость, удовлетворен. Он кивает, качнув рыжей шевелюрой, и делает вид, что очень заинтересован искрами пламени, пока постепенно не засыпает.
Но как же это было трудно… Когда Лина начала прижигать рану, боль Леона стала столь сильной, что его внутренний крик пробился ко мне. Колдовать и так было затруднительно, подступало головокружение, а эти крики о помощи делали во сто крат хуже. За исцелением руки и сама не поняла, как успокоила чувства парня. Однако сработал неизвестный мне ранее отложенный эффект. Сначала избавление от боли давалось само собой, но спустя время меня накрыло. К такому я была не готова, но продолжала петь и вливать в раненого свою магию, когда внутренне… Никак не могла выбраться из этого состояния, словно мой разум закован в клетке. Это самое страшное, что приходилось ощущать в жизни. Мысли померкли, всё кругом накрыло завесой синего искрящегося света. Я чувствовала давление внутри черепа, теплую кровь на губах и во рту, но была бессильна остановиться. Хвала Духу, что Лина догадалась вывести меня из этого транса. Когда она коснулась меня и позвала, я избавилась от кошмара. И все же, пережитое подкосило меня.
Мне о многом стоит поговорить с Линой. Например, полезно ли направо и налево рассказывать о моих целительных способностях. Подруге стоило посоветоваться со мной, прежде чем предлагать помощь. Пережив стычку с солдатами, последнее, чего мне хотелось, — это снова впасть в истощение. Но когда Лина заверила, что мы можем помочь, отступать было уже некуда.
Предложение о помощи поломало на скорую придуманный план. Было бы очень хорошо, если бы Ксора все-таки осуществила задумку и выбралась в город. Помимо лекарств, мы могли бы попросить её притащить какой-то сносной еды или иных нужных вещей. Лес суров и холоден.
И ведь Ксора пошла бы. Уверена, с ее навыками патрульного солдата, та легко бы затерялась в толпе. Проблем бы наверняка не возникло. Но я не успела поговорить об этом с Линой, а она и вовсе не планировала совещаться.
Откажись я помочь, оборотни встали бы на сторону Леона. Друг детства всяко ближе двух втянувших в проблемы девчонок. Ксора и Иссур остались бы выхаживать парня. Велик риск, что пути бы наши разошлись. А нам нельзя этого допускать. Не сейчас, когда мы с сестрой слишком уязвимы. Нам буквально некуда податься. А она единственный человек, который действительно важен моему сердцу. Только ради неё я готова перетерпеть. Её благополучие, нет, наше благополучие — вот что на первом месте.
Они хорошие люди, Иссур и Ксора, но как бы больно ни было, я просто не могу позволить себе к ним привязаться. Сегодня они с нами, а завтра — нет. Не могу дать оборотням уйти, пока не буду убеждена в нашей с сестрой безопасности.
Хоть Леон и нуждался в спасении, не стану врать себе, что мои действия не вызваны выгодой. Быть полезной выгодно, быть героем выгодно, быть той, на кого надеются — выгодно. А сильные, храбрые оборотни — выгодные товарищи. Мы могли бы даже стать друзьями, если бы я не задумалась о том, что выживание и холодная голова сейчас намного важнее дружбы.
Все эти жестокие и черствые мысли зародились и укрепились, когда Иссур попросил достать мешочки с деньгами.
Эти деньги стали бы неоценимой поддержкой для всех нас. Наш единственный билет к свободе. И совсем неважно, куда бы мы пошли. В конце концов, любой солдат, опознавший в нас беглецов, тоже чем-то питается, где-то спит и ведет свой быт. А на все это нужны деньги, коих у оборотней предостаточно. Я заглянула в один. Мешочек был забит крупными золотыми монетами с профилем Короля. Такой валютой обычно выдают месячную зарплату, которую горожане затем меняют на более мелкие деньги. И судя по тому, сколько я насчитала всего лишь в одном из них, Иссур копил средства с первой своей зарплаты, не иначе.
По справедливости я должна была сама искренне пожелать исцелить Леона, но этого не случилось. Что-то внутри воспротивилось. Ну… Что было, то было. Пусть я и не хотела рисковать своим самочувствием и здоровьем ради незнакомого солдата, это то, что сделал бы справедливый и хороший человек, коим я считала себя до всей этой истории с судом и темницей. Увиденное и услышанное несколько сместило приоритеты. К счастью, пока всё закончилось.