За потоком мыслей не заметила, как дожевала ужин. В животе потяжелело, а тело окончательно согрелось. В сон не клонило несмотря на ночь.
— Сколько я проспала?
— Несколько часов точно, уже глубокая ночь, — ответила Ксора.
Лина сонно моргнула несколько раз, отвлекаясь от разглядывания моего лица. Оказывается, всё то время, пока я жевала, она наблюдала за мной.
— А ты ела что-нибудь? — с опаской уточнила я.
— Ох, — совсем не бодро воскликнула она, — конечно же. Ты не думай, Иссур с Ксорой принесли много мяса, я просто наблюдала за тобой. Кое-что произошло, когда ты колдовала над Леоном.
Она бросила взгляд на парня, точнее, на его затянувшуюся рану, затем задумчиво всмотрелась в костер — тот снова начал мельчать, и Лина почти запустила в него руку, разжигая пламя сильнее. Я укрыла её вторую ладонь в своих пальцах, не сдержавшись от острого взгляда на спящего солдата. Умиротворенный, он раздражал даже больше. Никак не могу объяснить, но чувствую от него нечто… Недоброе. Мне неуютно, неприятно, и мимика сама по себе искажается злобой. Волк, к счастью, держал веки опущенными и ничего не заметил. Ксоре с её места и вовсе моё лицо не видать.
— Твои глаза наполнились синим. Раньше нити не шли дальше рук и туловища. Я боялась, что ты уже не проснешься.
Её голос с каждым словом мрачнел всё больше. А я… Даже не знаю, что вызвали во мне слова Лины. Возможно, я не до конца пришла в себя.
— И как оно?
— М? — не поняла меня сестра.
— Глаза, они выглядели нормальными? — постыдно спрашивать что-то такое при посторонних, но я знала: люди, разделившие с нами эту ночь, не похожи на детей в приюте. В доказательство, что Ксора, что её пасынок тактично делали вид, будто оглохли на оба уха.
Лина глядела на меня с жалостью и болезненным теплом. Само собой, она знала о моих комплексах и переживаниях. Не было ни дня, чтобы я в глубине души не переживала по поводу своей непривлекательности. Словно не хватало бесформенной худобы и угловатого лица, природа блестяще отыгралась на цвете волос, кожи и глаз. Можно подумать, из меня при рождении выкачали всю краску.
— Это было очень красиво, — с нежностью произнесла Василина.
Я никогда не узнаю, соврала ли мне названая сестра. И, наверное, даже не хочу узнавать. Желанно верить во что-то такое. Помечтать, будто мои глаза могли быть наполнены тем же глубоким, прекрасным синим цветом, что и магия — приятно. Отчаянно хочется изучить это открытие. Может, я бы могла повлиять на свои по-рыбьи пустые глаза? Жаль, что пока эти вопросы придется отложить.
Больше мы тему не продолжали.
Убедившись, что моему здоровью точно ничего не угрожает, отряд отправился спать. Все, кроме Иссура. Он вызвался подежурить еще пару часов, а затем его сменила Ксора. Сон был поверхностный и нежеланный, поэтому я долго не могла уснуть и просыпалась от любого шороха. Каждый раз, когда я, вздрагивая, выходила из дрёмы, желтые глаза Иссура неотрывно наблюдали за мной. Делалось страшно, странно и непонятно. Даже немного волнующе, но вспархивающие в груди бабочки быстро замирали. Никто не стал бы любоваться мной так же, как я еще недавно любовалась красотой Лины. Вероятно, он просто оборачивался на звук пробуждения, и мы случайно сталкивались взглядами. Заступившая на смену Ксора в мою сторону не смотрела, предпочитая время от времени разминать ноги прогулкой или ответствующим взором следить за слабым костром — без подпитки Лины тот горел слабо.
***
Утро выдалось не из добрых. Нас разбудил нежданный дождь. Холодные крупные капли обрушились на землю почти перед самым рассветом. В городе это сезонное явление, чередующееся с жарой, но судя по влажности, в лесу дожди бывали чаще. Словно отделенный невидимой завесой, он жил собственной жизнью.
— Монсман меня задери, — ругалась Лина, хватая ртом воздух. Вода затекала в уши, в глаза и скапливаясь на кончике носа, забивала ноздри.
— На твоем месте, я бы про монсманов не заикался, — перекрикивая дробь капель о землю, попытался пошутить Леон. Моя необъяснимая неприязнь после ночи не испарилась, а оттого веселый настрой рыжего только усугубил испорченное настроение. Шутник какой, поглядите.
Нет, и всё же, что мне так в нем не нравится?
Подумаю об этом позже, когда буду хотя бы сухой.
Ливень выдался плотным и обильным. Не прошло и пары минут, как я ощутила мерзкое хлюпанье в обуви и насквозь мокрое, липнущее исподнее. Оставалось только обнимать себя руками и растеряно озираться по сторонам. Под ветвями уже не осталось сухого места.