— Надо где-то укрыться, — обратилась я к товарищам.
— Дальше на север была пещера, но мы с Иссуром не сунулись, — с сомнением предложила Ксора. У меня побежали мурашки, и в этот раз вовсе не от холодной влаги. Пещера могла бы оказаться одним из гнезд тех же монсманов или убежищем других диких созданий.
— Разберемся на месте, — раздраженно процедил Иссур, и я передала его слова.
Ксора вновь обернулась медведицей, не утруждаясь в этот раз отойти подальше. Лина отвела глаза сразу, а я еще какое-то время продолжала ошалело смотреть на разрывающуюся кожу и выпирающие клыки. Перебитый в хлам сон делал меня заторможенной. Когда под до предела натянутой кожей начали перестраиваться кости: из человечьих в крупные медвежьи, меня согнуло пополам. Вчерашний ужин, толком не переварившийся даже за несколько часов, вышел обратно. Что за зверье я проглотила перед сном?
Лина помогла подняться и спросила, все ли хорошо. Меня хватило только на слабый кивок головой. Стыдоба-то какая, на глазах у других! После случившегося смотреть кому-либо в глаза было невыносимо.
Иссур, на которого я старалась не оглядываться больше всего, подошел и, как ни в чем не бывало, опустился на передние лапы.
— Я могу идти, — не хочу сейчас контактировать. Только не после того, как меня вывернуло почти в самый центр нашего привала, в угли от костра.
Волк раздраженно мотнул головой и боднул в живот. На миг я испугалась, что позор повторится, но внутри уже было пусто.
— А я не спрашиваю.
Из-за паранойи и смущения в привычном тоне Иссура теперь слышались отчужденность и холодность. Более разумная часть меня понимала, что голос парня никак не изменился, но нервозность убеждала находить в простых словах кучу скрытого смысла. Лина, видя, что волк специально опустился к земле, уже вскарабкалась, а я всё так же продолжала избегать волчьего взгляда и нерешительно мялась на месте.
Ну в самом деле, что такого? С каждым могло бы случиться… Но не на глазах же такого красивого молодого человека! Отрицать, что как мужчина, оборотень был очень хорош собой, глупо. На фоне привлекательных людей всегда хочется соответствовать, это дело достоинства и чести. А я… Всё как всегда — и здесь выделилась.
— Меня тоже пару раз тошнило, когда Иссур перекидывался, — на плечо опустилась широкая ладонь.
Теперь, когда Леон стоял на ногах, стал заметен его высокий рост и крепкое телосложение. Захотелось сбросить ладонь, но пришлось сдержаться. Почему-то тот факт, что он стал свидетелем моего провала, не тревожил. От него просто хотелось уйти…
— Можем пойти своим ходом, Ксора идет вперед расчищать путь, — совсем тихо, на самое ухо предложил парень. Его зеленые глаза отражали сочувствие. Понимая, что в сторону волка я не могу даже спокойно повернуться, оставалось нехотя согласиться. Из двух зол выбирают меньшее.
— Я после вчерашнего лучше пройдусь, всё тело затекло, — выплюнув неправдоподобную чепуху, я поспешно отвернулась от подруги и оборотня. Последний, что странно, коротко рыкнул, отчего Лина чуть не свалилась, будто её попытались скинуть.
— Успокой своего волка, к двадцати двум уже пора научиться с ним договариваться, — строго отчеканила медведица, а позже обратилась ко мне. — Меня ты, как и Иссура, слышишь? — голос женщины усилился медвежьем басом. Я снова кивнула, не желая открывать рот. Лучше всего было бы просто провалиться под землю. — Не кисни, всякое случается.
— Айлана? — непонимающе позвала Лина. Она слов Ксоры, само собой, не слышала и даже не поняла, что волчья ипостась её чуть не скинула. Но сам Иссур молчал. — Точно не поедешь с нами?
Услышав вопрос, я невольно вжала голову в плечи. Леон к тому моменту уже взял свою внушительную сумку. Не зная, как выкрутиться, я повернулась к сестре и стрельнула зрачками в сторону ожидавшего меня Леона. Для нас это был такой знак, когда рядом появлялся кто-то очень симпатичный и волнующий. Точнее, для Василины, ведь пользовалась им только она.
Брови названой сестры взлетели вверх, но, стоит отдать должное, она удержала лицо.
— Ну нет, так нет, — почти обрадованным голосом ответила Лина.
Они с волком поднялись и двинулись вперед. Я почти не завидовала, лишь на каждом шагу раздражалась из-за вязкой земли и близости рыжего солдата. На каждой неудачной кочке он тянул ко мне руки, удерживая от падения. Если это плата за спасение, то пусть лучше просто… Ах, ну что со мной? Никогда прежде я не испытывала столь необоснованной неприязни. Но во мне будто бурлила тревога, настороженность. В темнице Иссур рассказал, о том, что мой медальон рабский и Айланиэль каким-то образом затуманил мой разум. Похоже, что Леон, как напарник волка, подходил ко мне и мужчине во время патруля, но из-за магического воздействия я его даже не видела. Могло ли случиться что-то такое, что моё сознание знало, но не имело возможности рассказать? Стоит быть осторожнее…