Правда, перед нами стоит преграда. За новые документы придется заплатить слишком высокую цену. По нашим предположениям, уйдет где-то половина, а то и больше накопленных Иссуром сбережений.
Всякий раз, когда сомнения и страх одолевали душу, ладонь названой сестры всегда находила мою. Она разделяла те же чувства. Чтобы не сильно настраивать себя на плохое, мы начали придумывать новые имена. Порой всплывали серьезные, но чаще всего наши разговоры неумолимо перерастали в шутки. Оборотням, вероятно, тоже было не по себе. Мы разбавляли обстановку, как могли, называя самые изощренные фамилии. Мне отчего-то в душу запало имя «Финис». Лина и другие крайне редко его встречали. Леон сказал: по звучанию оно напоминает мелиусовское, но что означает — он не помнит. Имя просто всплыло само по себе. Возможно, я слышала его в книжках про волшебников, и это объясняло его происхождение. Лина пожала плечами, ей подумалось так же. К концу пути мы перебрали для каждого больше сотен вариантов имен. Для каждого, кроме Леона.
У солдата всё было в порядке с законом. Благодаря тому, что именно Леон позвал основной отряд патрульных во время стычки Иссура и Байерона, его в суде приняли только как свидетеля. Его нахождение рядом было мне непонятным. И что хуже всего, негативные ощущения по отношению к парню только взросли. Я ничего не могла с собой поделать. Порой от одного только взгляда в его сторону, пробегали мурашки. Он дважды звал меня уединиться на прогулке. Оба раза я находила нелепые оправдания для отказа. Лина пыталась меня поддержать и убеждала, что не стоит так сильно смущаться из-за мужского внимания. Я просто не могла поделиться с ней своими ощущениями, не имеющими к тому же оснований.
После второго приглашения пройтись, Иссур увел Леона на разговор. Это всё было на второй день, как мы покинули пещеру. Вот только, как бы далеко он ни увел солдата, мне всё равно удалось их подслушать. Иссур свято верил, что Леон ухлестывает за мной из чувства благодарности, и просил не поступать так жестоко, на что тот пытался убедить в обратном. Поверил ли ему Иссур — не знаю. Похоже, что да. После подслушанного я постаралась посмотреть на парня другими глазами. Я думала, что моё чутье связано с тем, что Леон о чем-то разговаривал с Айланиэлем на патруле, но я в трансе этого не слышала и не видела, свято веря, что на конной прогулке лишь мы вдвоем.
Эти попытки обелить солдата перед собственным чутьем прекратились. Вчера я наткнулась на остатки еды в поисках отхожего места. Точно помня, что оборотни поглощали свои порции подчистую, стоило снять пищу с огня, и что Лина также съедала всё, я остолбенела. Мы не в том положении, чтобы разбрасываться едой. Почему тогда Леон так поступал? Особенно если учесть, что именно он вызвался готовить. То был завтрак. На обед я внимательно следила за парнем и поняла, что он и вовсе только делает видимость, что ест.
Последним шансом спасти положение Леона в моих глазах была догадка: тому не нравится собственная походная стрепня, но отказываться от взятых обязанностей повара он уже не может. Тогда я предложила свою помощь. Он отнекивался как мог… Убеждал, что во всем отряде, среди ведьм и оборотней, он — самый бесполезный.
На ужин я взяла порцию Лины в свои руки, и прежде чем передать, незаметно подсыпала горсть соли. Названая сестра съедала всего пол-ложки, но сказать вслух о том, что еда гадкая, не осмелилась. Она ведь видела, что у оборотней проблем со вкусом нет и никто не возмущается. Я же не ела совсем. Так же, как и Леон, я лишь создавала видимость. Один вечер без еды не страшен, и, да благословят нас Духи, сегодня мы, наконец, окажемся в поселении и поедим в какой-нибудь харчевне. А пока придется терпеть без завтрака.
Предупредить Ксору и Иссура я не могла. Оборотни относились к Леону почти как к члену семьи. Тот многие годы вился рядом с Иссуром и бывал частым гостем.
Мне оставалось лишь наблюдать.
Едва увидев, что я проснулась, Леон предпринял третью попытку уединиться.
— Тут недалеко есть красивое озеро, может, ты хочешь посмотреть? — шепотом поинтересовался парень, когда оборотни еще только просыпались, а Лина ушла в кустики. — Только мы вдвоем.
И когда я уже хотела ляпнуть очередную ересь, чтобы отказаться, меня осенило. Откуда он знал? Разве патрули заходят так далеко? Почему тогда Иссур или Ксора не предложили сходить к озеру, когда мы обмывались вчера мокрыми тряпками? Медведица знала лишь, в какой стороне поселение, но про озеро ни сном, ни духом. Так откуда же тогда знает Леон? Сердце беспокойно забилось невольной птицей. Если за последние годы ни один мужчина мной не увлекся, то с чего бы теперь? Он врал Иссуру. Врет сейчас и мне.