— Ребят, — громко позвала я всех.
Правда, а точнее, догадки были готовы сорваться с уст, но… Глядя в ничего не подозревающие лица оборотней и невинно заинтересованные глаза вернувшейся Лины, я растерялась. Это всё еще может быть моя паранойя. Могут найтись десятки невинных причин, почему Леон не ест общую еду.
— Что-то случилось? — названая сестра засияла улыбкой, и ее глаза из чайного окрасились в яркий золотой оттенок. Она проснулась в удивительно хорошем настроении.
— Леон рассказал мне про озеро, — звук почему-то вышел ломанным, мне пришлось прочистить горло, якобы от утренней хрипотцы, чтобы продолжить, — мы можем помыться перед выходом к людям.
— Да? Ты нашел его, когда уходил ночью? — заинтересовалась Ксора, подразумевая, что Леон искал отхожее место, а наткнулся на лесное озеро.
Леон стушевался. Он давил нелепую улыбку, больше не кажущуюся мне смущенной.
— Да, конечно, только, я думал, сходить по двое. Сначала я бы отвел Айлану с Линой, а потом по очереди и всех остальных.
«Только мы вдвоем», — я точно помню, как Леон произнес это.
— Но, — спохватился парень, — давайте сначала поедим.
Желудок сделал кульбит, однако не от голода, а от беспокойства.
***
В этот раз я подловила момент и высыпала всю оставшуюся соль прямо в небольшой принесенный из города котелок.
— Леон, у тебя, видать, рука дрогнула? — поморщилась Ксора.
— Соль одна, — прохрипел в голове голос Иссура, вторящий языку жестов.
Лина промолчала. Однако от меня не укрылось, как сильно скривились её губы. Она еще даже не успела притронуться к еде, и видно, теперь не собиралась.
— Ты не пробовал, что готовишь? Уф, ну и гадость, — дополнила женщина свои прошлые слова и, вопреки моей преждевременной радости, продолжила есть. То же сделал и Иссур.
Лина, видя, что другие терпят, с немым вопросом обернулась ко мне. Легким кивком головы я указала на ямку и рыхлый мох за поваленным стволом, на котором сидела. До конца трапезы, мы разве что размазали кашу по губам.
Оборотни проглотили всё подчистую, а я всё еще никак не могла доказать своих догадок по поводу солдата. Ксора расценила, что озеро он нашел ночью случайно, а мои игры с едой никому бы не понравились. Оставалось только надеяться, что в котелке действительно не было ничего лишнего, кроме щедрой горсти соли.
Наши с сестрой порции я выбросила, когда остальные заканчивали сборы. И как бы Леон ни напрягался, что будет лучше разбиться на пары, Ксора непоколебимо решила: следует идти вместе.
Пока мы шли, я всё думала, и думала, и думала… Леон шагал прямо передо мной, и, разглядывая широкие плечи и вихрастый затылок, я бесконечно задавалась вопросами. Могу ли я ошибаться в своих ощущениях? Может ли все быть продиктовано истощением от его исцеления и затем усилено рядом совпадений? Высокий, хорошо сложенный, привлекательный за счет чужеземной крови Инфармусовцев, и к тому же, хороший, по мнению Иссура, друг. Почему же я так отношусь к Леону? Могла ли я и правда что-то видеть и слышать на конной прогулке с Айланиэлем, но не осознать? Может, тот дал Леону какую-то взятку, чтобы не лез с расспросами? И моё сознание его попросту презирает за отказ в спасении? Ход мыслей нарушил тот, вокруг кого они и плутали.
— Кажется, я не то направление выбрал, — сказал рыжий, запуская руку в волосы.
Мы почти подошли к какой-то раскидистой поляне.
— Не думаю, что дело в направлении. Я разминалась в другой стороне перед сном, наверное, мы просто не дошли, — высказалась Ксора.
Они с пасынком все эти дни не перекидывались. Иссур как бы невзначай в один день поделился, что его волк ленится, поутих и почти не показывается, видно, копил силы перед длинным путешествием в Ис. Мачеха разделяла его ощущения.
Восполняя активность, Ксора разминалась около лагеря, как и Иссур, а иногда бегала чуть дальше, обходя места, где, по мнению женщины, кто-то пользовался кустами. Это одна из причин, по которой та не заметила выброшенную еду — Леон использовал только отхожие места, и мне повезло только по рассеянности.
— Пройдем поляну, а там в случае чего свернем, — решила медведица и продолжила путь, за ней же последовали Иссур с Василиной. Вот только стоящий передо мной Леон не двигался. Со спины я видела, как расширялась его грудная клетка. Он резко обернулся на меня.
— Н-ну, пойдем, что ли, — его губы побледнели. Где-то за кудряшками на мисках прослеживались бусины крупного пота. Рабочая рука с силой сжимала крепление сумки. Что-то в его взгляде отразилось, и мне почудилось, будто парень за что-то испытывает ко мне жалость.