Она не воин… Сколько бы раз Лина ни закрывала меня от нападок ребят, сколько бы ни храбрилась, она не может сражаться по-настоящему. Это не для неё. Не глядя на приближающихся людей, которым и так не смогу дать отпор, я вгляделась в лицо названой сестры. Она кривилась и рвано дышала, будто захлебывается в плаче, но слез не было. Я потянулась к свободной ладони Василины и поспешно отпрянула, прижимая опаленную руку к груди. На нескольких пальцах и внутренней стороне ладони лопнула кожа, как если бы я сунула руку в самое сердце костра. Будь у меня способность кричать, выла бы во всё горло. Но вместо этого лишь повалилась на землю, беспомощно открывая рот.
Боль словно отрезвила. До меня дошло, почему Лина плачет без слез. Они испаряются. Приподнявшись на локтях, я всмотрелась в цвет кожи названой сестры. Она сильно раскраснелась и, к моему ужасу, выглядела так, будто вот-вот начнет расползаться уродливыми ожогами изнутри.
Не умея достаточно искусно управлять своей стихией, Лина не сражалась с противниками, а ранила себя. Каждая её попытка создать неизвестное ранее огненное оружие, лишь сильнее распаляла её саму.
Я и не поняла, как дернула её за край одежды. Когда моя напуганная ведьма опустила голову, показались алые от лопнувших сосудов белки и черные бездны зрачков. Лина выглядела чудовищем, но только я знала: она лучший и добрейший человек. Единственная протянувшая мне руку девочка.
В первый день появления в приюте меня без лишних приветствий отправили в женскую спальню. Обитавшие там разбрелись кто куда, если не жались к стенам по своим койкам. Некоторые, вроде бы Марла и Рита, привели мальчишек из соседней мужской спальни. Поглазеть. Поглумиться. Те, кто не боялся моих глаз — смеялись, тыча пальцами. И из всех, из всех! Только одна невысокая круглолицая девчонка подошла к моей еще не застеленной пустой постели, и села рядом.
Просто села рядом… Но с тех пор больше никогда меня не покидала. Её поначалу неловкие, чужие объятья, стали домом. Стали единственным безопасным местом, где не обидят, не ужалят колкими шутками, не осудят. Я относилась к этому как к данности. Как к тому, что должно быть по справедливости у каждого человека, не замечая, что у Лины этим домом была я. Но что я делала? Наверное, просто околачивалась рядом. Иногда вступала в споры с теми, кто её донимал, но чаще всего она справлялась сама. Однажды я попыталась защитить её от учителя, за что нас обеих и наказали. Она просила больше не вступаться за неё. Бойко улыбаясь и кружа над ладонью хоровод маленьких огоньков, она заверила: «Им со мной не тягаться, не трусь».
Я больше не буду трусить, Василина.
Преодолевая жар, я снова схватилась за неё раненой рукой. Пусть больно, пусть останется шрам. Я не позволю, чтобы даже на прощание она не узнала о моей большой любви и благодарности. Как жаль, что только испытания последних дней разбудили во мне эти чувства.
— Бе-ги, — беззвучно вымолвили губы.
Лина замотала головой. Её дыхание затруднилось. Боясь, что жар помешает ей дышать, я упрямо повторила:
— Бе-ги! Е-му ну-жна я!
В рот затекли соленые слезы. Сестра, напротив, от потерянности даже прекратила плакать.
Отвлекаясь, Лина не заметила летящий в её сторону водный хлыст. Сестру отбросило на несколько метров. Она попыталась встать, но одна из рук подвела, и моя ведьма плашмя упала снова. Протяжно завыла.
Совсем рядом с ней сразу от нескольких наемников отбивались Ксора и Иссур. На этот бой было жалко смотреть. Я непроизвольно звала Лину, но чем отчаяннее я старалась разбудить голос, тем больше слабел мой слух. В какой-то момент в ушах остался лишь звон. Земля комьями взлетала вверх от магии диких растений, пытающихся поймать оборотней, водный хлыст вновь прошелся по спине Василины, когда та почти поднялась. Большая часть наемников так и не сдвинулась с места, будто охраняя границы поляны. Но я больше склонялась к тому, что их участие было бессмысленно.
Человек без сил заклинателя, неумелая огненная ведьма, хилая девчонка с закрытой магией и двое оборотней, неспособных на оборот — вот уж точно достойные противники.
Я ощутила чужие руки, стягивающие мои собственные за спину. Кистей коснулась грубая веревка. Ведомая инстинктами, я подалась назад и попала затылком в нос напавшему. Не ожидая сопротивления, он на миг ослабил еще не затянувшуюся петлю. Я рванула вперед на четвереньках, даже не подумав, что могла бы встать и бежать.