Чужая ладонь быстро поймала за щиколотку — грудь сдавило от паники. Не глядя назад, я схватилась за траву, погрузила тонкие пальцы в самую землю. Грунт въедался под самые ногти, ожог на руке заныл. Громким набатом гудело сознание: я бессильна. Бессильна. Бессильна. Бессильна. Бессильна. Бессильна.
Бессильна…
В этот раз чужак решил первым делом связать ноги и обернул веревку под коленями.
Бессильна…
Лина, заметив происходящее, послала в мою сторону слабую огненную сферу, но тут же заскулила, придерживая руку.
Бессильна…
Видимо, медальон всё же начал меня душить — воздуха не хватало. Сердце гулко билось о ребра, будто еще немного — задохнусь.
Но я ничего не могу!
Позабыв о спасении, руки больше не цеплялись за землю. Вместо этого грязные ногти принялись царапать горло. Дышать, я хочу дышать. Нужно снять медальон. Пальцы никак не могли отыскать цепочку.
Меня остановили чьи-то руки. Они были теплыми, без перчаток и пахли насыщенной горькой травой, лечебными цветами и пыльцой. Руки насильно перевернули меня на спину, заставляя смотреть на небо. Человек держал крепко голову, не позволяя в панике кататься по земле. Не слыша звуков, я улавливала вибрацию земли и сильный ветер. Метаясь взглядом вдоль верхушек деревьев и пробивающейся небесной синевы, вдруг обнаружила перед собой лицо Айланиэля.
Выражение не походило ни на одну из продемонстрированных раньше масок. Сосредоточенный взгляд, что-то вторящие губы и сведенные брови. Длинные волосы спереди выбились из прически, послужив завесой происходящему кругом.
Оглушенная, я всмотрелась в движение его губ. Они повторяли одно и то же. Лишь немного восстановив дыхание, удалось прочитать неслышимое:
— Давай, дыши, давай.
Но почему он просто не заставит медальон перестать меня душить? Почему действует именно так?
— Пре-кра-ти, — цепляясь за предплечья, взмолилась у колдуна.
Он упрямо и будто недовольно покачал головой. Отнимая одну из ладоней от лица, он потянулся куда-то ниже и поднес к моим глазам свободно висящую цепочку. Затем той же рукой указал сначала на горло, а затем на ухо.
Отнял магию, но не душил? Что же это тогда?
В нескольких метрах от нас мелькнули рыжие волосы. Вырываясь, он бежал в сторону оборотней. Сумка, висевшая до этого на боку, перелезла ему на живот. Она была распахнута, и многое из неё попросту вываливалось. Отчасти он сам пытался вытряхнуть её набегу. Айланиэль, ставший таким же свидетелем этому, сделал движение кистью. По его прихоти под ногами Леона стремительно взрос упругий длинный корень. Солдат споткнулся и с еще большим остервенением принялся копошиться в сумке. Люди, которые, по-хорошему, не должны были выпускать его из рук, слишком сильно верили в своё превосходство. Так и хотелось посмеяться Байерону в лицо о неподготовленности его подельников. Никто не видел в лишенном магии парне опасности. Но назло всем, с победным восторгом в глазах, он что-то выкрикнул, поднимая над головой искомый предмет.
Чуть дальше Ксора сражалась уже не за свою защиту, а ради того, чтобы отбить Иссура. Ради его поимки усердствовали сразу четверо, а ей противостоял всего один. Меж черных, развевающихся тканей, мне удалось рассмотреть оборотня.
Иссура уже поставили на колени и прижали небольшую бутыль ко рту. Стоило жидкости хоть немного попасть внутрь, как он весь затрепыхался и выгнулся. Наверняка какая-то отрава, похлеще той, что сдерживает его зверя. Он заметно сдал в упорстве, чего и ожидали нападавшие стервятники. По рукам и ногам парень был связан не веревкой, нет, — цепью, смазанной остатками жидкости из бутылька.
Тем временем медлительные наемники ринулись к Леону, осознав, что тот не так и безоружен, но было поздно. Он уже бросил найденное из сумки прямо в руки Ксоры. Это оказался пузырек с яркой янтарной жидкостью, напоминающей масло.
Когда Леона повалили, тот продолжал кричать Ксоре, да, видимо, так громко, что на шее вздулась вена. Я очень четко видела его лицо, потому как прижимали солдата к земле прямо напротив меня. Могла бы протянуть руку — и вот он.
Разом всё переменилось.
Наемники, расслабленно стоявшие до этого по краям поляны, сорвались с места. Мне пришлось не слабо вывернуться в руках лорда, по-прежнему державшего меня, ведь теперь лежащий впритык Леон закрывал обзор. Лорд же, испугавшись чего-то, подхватил и прижал меня к себе словно игрушку, тогда-то я, наконец, увидела, что именно всех обескуражило. На месте, где еще недавно была женщина, валялся тот самый, но уже пустой пузырек и разорванная одежда, утоптанная в грязь могучими медвежьими лапами.