— Перед отъездом ты говорил, что привезешь взрослую женщину, которая когда-то так же была подарена тебе бабушкой, но эта выглядит всего на пару лет старше Летисс, — сын Байерона оценивает лицо своей сестры и моё, примеряя возраст. Значит, госпожу с обманчиво невинным взглядом зовут Летисс.
Они обсуждают меня словно вещь с рынка. Прежде чем дать волю ярости, пытаюсь понять, виноваты ли дети в том, как их так воспитывали. Ответ прост — нет. Моя кровь остывает, помогая сохранить лицо и не выглядеть еще большим посмешищем.
— Упомянутая вами женщина была моей матерью. Я ношу её имя, но не считаю себя подобной ей рабыней. Я выросла свободной.
Мой голос даже не дрожит, но немного хрипит из-за длительного молчания.
Супруга Айланиэля, а я в этом уже не сомневаюсь, округляет глаза и в два шага достигает мага. Она смотрит на него требовательным взглядом.
Я чувствую, как напрягаются мышцы сидящего ко мне впритык Иссура, но не реагирую на него. Мой взгляд устремлен в такие же синие, как у сестры и отца, глаза мальчишки-подростка. Теперь я наконец их рассмотрела. Чудные глазки, жаль, достались от тирана.
Стараюсь держать осанку даже в сидячем положении и не позволяю опуститься подбородку. Мальчик решил, что, являясь сыном почетного человека, и сам стоит на одной ступени. Но его робеющее после моих слов лицо лишь доказывает: просто родиться во влиятельной семье недостаточно. Во мне самой сейчас куда более крепкий стержень, нежели в этом красиво разодетом подростке.
— О… Я… Леди, прошу прощения…
Айланиэль резко выставляет вперед раскрытую ладонь, тем самым заставляя сына замолчать на полуслове. Он делает это как раз вовремя, ведь еще немного, и мать мальчика прожгла бы его взглядом. Хотя вряд ли в этом суетливом шуме кто-то услышал едва не сорвавшееся с уст извинение, но глаза обоих его родителей полыхают сдержанной яростью. Маг чуть наклоняет голову к сыну — мальчик очень высок — а затем шепчет:
— Незнание о своем происхождении еще не делает тебя другим человеком, запомни это на всю свою жизнь, — он обращается к сыну, но я решаю, что тоже запомню эти слова, — Эта девчонка рождена от рабской родовой ветки, полученной твоим далеким прадедом несколько сотен лет назад. Она такая же, как и другие из её вида. Никогда больше не вздумай давать ей власть над собой, Артис. Ты понял?
Мальчишка кивнул отцу со всей ответственностью, но вернуть взгляд в мою сторону больше не спешил. Он рассматривал Иссура и привезенные наемниками в других повозках сундуки. Старшая сестра Артиса Байерона — Летисс — выглядела такой же потерянной после моей реплики, но в отличие от брата, промолчала. Вот только дрогнувшие губы её выдали.
— А как же ваша матушка? — девчушка все же нашла смелость задать аккуратно подобранный вопрос, обращаясь исключительно ко мне. Хотя после замечания её брату, было бы разумно обратиться к отцу с подобным вопросом. Даже я это понимаю на каком-то подсознательном уровне.
Воспитана, но своенравна? Или такая же нетерпеливая, как я?
Видя, что между мной и господами ведется диалог, двое наемников спускают нас с телеги и подводят ближе. Перед глазами ожидаемо темнеет, и мне приходится изо всех сил сосредотачивать взгляд на юной госпоже. В своем белом платье она кажется ориентиром в полуобморочном состоянии.
— Я её не помню, вероятнее всего, она уже мертва.
— Как же вы тогда воспитывались? — теперь её в голосе неподдельное любопытство, никак не связанное с гонором или попыткой показать себя. Благодаря вернувшему слуху я слышу, как старшая госпожа сквозь зубы шипит имя мужа. Меня веселит её злость, и то, что сдерживает её лишь воспитание и авторитет перед слугами.
— Где-то с четырнадцати лет я жила в приюте, прошлое до того времени не помню.
Будет лучше, если я сама представлюсь этим людям, не позволив Байерону очернить хоть что-то из моей жизни. Я не скотина на привязи, чтобы продавец рассказывал о моей добротной шкуре. Раз я назвалась свободной женщиной, значит, могу за себя ответить.
— Выходит, вы не знаете свой точный возраст? — аккуратные брови складываются домиком, придавая своей хозяйке смешную задумчивость. Серьезность ей не к лицу, но если эта девушка умна, подобная обманчивая внешность может быть ей на руку.
— Не знаю, могу лишь предполагать, что мне около двадцати.
— И имя?
— Нет, ношу имя матери, прочитанное на медальоне.