— Но ведь выходит, что ваш медальон вам не принадлежит и работает лишь в полсилы. Я не смогу с ней справиться, — на последних словах она оборачивается к отцу, ища объяснения. А ты не так невинна, да, Летисс? Юная госпожа даже не знает, что порадовала меня сказанной информацией.
— Я работаю над этим, родная, до твоего дня рождения еще несколько месяцев. Мы успеем разгадать имя и изготовить новый медальон.
Родная. Для него она, конечно, родная. Я всегда была и буду «дорогой».
Он гладит её румяную щеку, а затем окидываем взглядом слуг, давая понять, что тема закрыта.
— Грета! — громко восклицает он, видно, не найдя женщину в толпе.
— Я здесь, мой господин, я здесь! — едва не задыхаясь от бега, через толпу пробивается крупная женщина в возрасте. На ней строгое темное платье, пояс со множеством карманов и прикрепленной ключницей. Когда она бежит, несколько десятков ключей подпрыгивают и бьются друг об друга, создавая звон. Как же замечательно снова слышать…
— Иссура заберет Томас, он уже должен быть предупреждён и скоро подойдет, а девчонку я отдаю пока что в твои руки. Объяснишь, что к чему, и определишь в комнату Айланы.
— В которую из двух комнат, господин? — после вопроса Айланиэль смотрит на старую женщину таким взглядом, что она едва не хватается за сердце, — Я вас поняла, господин.
Пока они говорят, к нам подходит, похоже, тот самый Томас. Его одежда напоминает форму наемников, только сшита более официально и украшена росписями на плечах и рукавах. Он придирчиво окидывает нас обоих оценивающим взглядом.
— Способности? — негромко уточняет мужчина.
Айланиэль занят разговором с еще одной подошедшей служанкой, кажется, та отвечает за расположение привезенных вещей и сундуков. Мужчина же к нему и не обращается. В данный момент он смотрит на Иссура. Молчание затягивается.
— Ты язык проглотил, послужник?
Послужник… Кажется, во время поездки колдун так обращался к одному из людей в черном, когда в первый раз пришел меня насильно кормить. Иссура сделают таким же, как они?..
Парень не пытается управляться языком жестов — руки связаны и состояние из-за яда ужасное — вместо этого красноречиво открывает рот. Даже несмотря на высокий рост, я все еще остаюсь ниже большинства мужчин и узнать, что же такое волк показывает Томасу, не могу.
— Гм, разберемся, — отчеканивает мужчина и дает сигнал кому-то из своих.
Перед тем как Иссура уведут, я обхватываю его связанные руки.
— Я не от обиды тебе не отвечала, Байерон лишил меня слуха и голоса на время пути, — говорю совсем тихо, не желая кормить сплетнями здешнюю прислугу, и заглядываю в глаза. Он не ищет слов в ответ, лишь долго держит зрительный контакт, а затем кивает и отходит. Мне чудится, что жест дается ему с трудом. Мне и самой тягостно от мысли, что нас разводят по разным сторонам. Наблюдавший за всем Томас посылает мне долгий задумчивый взгляд, а затем идет в ту же сторону, куда увели оборотня. Оглядевшись, я замечаю, что многие наблюдали за нашим «прощанием».
— Ты тоже иди, — командует мне Байерон и указывает на Грету.
— Господин, позвольте, как к ней обращаться?
— Пока что зови её Айланой.
Грета громко вздохнула, как могут вздыхать только женщины с полной грудью и тучным телом.
Прежде чем оставить меня, Айланиэль подошел так близко, что я смогла почуять от его кожи и волос запах срезанной травы. Такими темпами из-за магии Байерона я стану ненавидеть все растения, ассоциируя их с мужчиной.
— Не пытайся натворить бед, — шепчет он сквозь зубы, и каждое его слово откликается в душе ударом молота. — Здесь не выйдет сбежать, как в Сангусе. Эти люди знают о твоей расе абсолютно всё. Тебе понравился суп в том доме? — он наклонился, опаливая дыханием мочку уха, — я могу кормить тебя так хоть каждый день, и не только это, если ты навредишь хоть одному человеку в этих стенах.
Затем он выпрямился и отодвинулся на шаг. Я сцепила зубы, чтобы не отвести взгляд.
— Как ты, надеюсь, помнишь, покинуть эти стены без позволения кого-то из хозяев поместья не получится. Неповиновение станет твоей ошибкой. Любое вредоносное использование магии не в твоих интересах. Не заставляй меня делать вещи хуже тех, что уже с тобой произошли, ты можешь быть очень удивлена моей находчивости.
Он разворачивается и твердой походкой удаляется к главной лестнице, ведущей в особняк. Рука об руку с ним идет супруга, а позади двое отпрысков. Он думает, что запугал меня, и он почти прав, но и я не надеялась, что станет легче. Единственное, что меня действительно тревожит, это то, как он произнес: «о твоей расе». И это никак не могло быть оговоркой.