Из всех ребят, занимавших места в учебной комнате, только нам с подругой была известна настоящая причина её поступка. За просторной, подобранной не по размеру рубашкой, Лина прикрыла синие нити, вспыхнувшие на моей коже в момент крика.
— А говорила, что не получится ничего, — спустя несколько минут затянувшегося молчания произнесла Лина.
Повинуясь её словам, я повертела несколько раз головой из стороны в сторону, рассматривая короткие кудри-пружины.
— Я похожа на барашка, — не то чтобы мне не нравилось, но определиться с чувствами в первую минуту никак не получалось. Если раньше волосы касались подбородка, то теперь едва торчат из-за ушей, за исключение милого завитка, украшающего лоб.
— А как по-мне — ты само очарование, — заспорила Лина. — Очень невинно.
— Я и очарование? — мне приходится приложить усилия, чтобы послать ироничную усмешку подруге через зеркало. Я всё ещё чувствую напряжение между нами, пускай она этого и не показывает.
***
Солнце едва касается верхушек деревьев, и я всё больше начинаю ощущать горький осадок сомнения. Таинственный путник, чьи поиски медальона привели в наш маленький городишко, пожелал провести встречу на конной прогулке. За всё время я садилась на лошадь всего раз, когда нам с Линой было необходимо покинуть приют и отправиться в соседний город для регистрации о выходе из-под опеки короля.
Тот день был по-настоящему сложным, не столько из-за значимости вступления во взрослую жизнь, сколько из-за неспокойного жеребца под моим седлом. Лишь уехав достаточно далеко от людных мест, Лина предложила использовать мою магию. Удивительно, но в тот раз это сработало и конь больше не пытался скинуть меня под копыта, будучи умиротворенным от моих песен и колыбельных.
Но сейчас у меня не будет такой возможности. Я молюсь Духу, чтобы кобыла, которую вот-вот приведут, оказалась спокойной и немного ленивой из-за вечерних сумерек. Лина слегка приобнимает меня за плечи. Ей тоже неспокойно.
— Я была уверена, что он выберет нашу таверну для встречи, — виновато шепчет она, — там мы с ним впервые и встретились.
Я пытаюсь вспомнить, с кем в последний раз могла тесно контактировать названая сестра, но понимаю, что поток лиц слишком быстротечен. Заведение Бора самое солидное в городе и среди ближайших деревень. Помимо многочисленных горожан, там постоянно останавливаются странники и торговые перевозчики.
Лина — официантка и, в отличие от меня, постоянно перемещается между клиентами, уделяя буквально каждому время для досужего общения. Вскоре вдалеке появляется высокая широкоплечая фигура, ведущая за собой двух лошадей. Я крепко сжимаю ладонь девушки.
— Я буду здесь, тропа ограничена, так что в любой момент я смогу отыскать тебя, — торопливо произносит Лина, прежде чем крепко обнять меня и отстраниться. Она уходит в здание, предназначенное для работников конюшни и ожидающих своего обслуживания гостей, пока я стараюсь справится с волнением.
Кем бы ни был этот человек, он знает про имя, выгравированное на моем украшении. Голубой камень, напитав за день мощную дозу тепла, согревает кожу на груди. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы непроизвольно не схватиться за цепочку на шее. Не хочу выглядеть напуганной, но так и есть. Я никогда не достаю его из-под одежды — медальон слишком важен для меня, чтобы позволить какому-то жадному вору попытаться его выкрасть.
Не понимаю, как нас с Линой раньше не озарила мысль, что мужчина может оказаться охотником за сокровищами, но уже слишком поздно для обдумывания всей сложившейся ситуации.
— Ну здравствуй, Айлана, не думал, что ты придёшь — произносит незнакомец, снимая капюшон.
Я вижу, как его глаза изумленно округляются, будто до этого он был слишком погружен в свои мысли и только теперь увидел девушку перед собой. Он недоумённо оборачивается, а затем снова всматривается в моё лицо. Хочу дать дёру. Клянусь, я вот-вот сбегу. Что происходит?
— Ты ведь не Айлана, верно? — наконец выдает он то, о чём я всегда боялась даже подумать. Он точно знает, кем являлась настоящая владелица камня. Я чувствую, как холодеют пальцы. Когда я едва ли не впадаю в истерику от накалившихся до предела эмоций: волнения, непонимания, разочарования и страха, он продолжает: — Пускай лицо и похоже точь-в-точь, тебе явно не сорок, девочка.
Он предпринимает попытку выдавить неловкий смех, взгляд его, как я наконец успеваю заметить, насыщенных голубых глаз смягчается. Напряжение, сковавшее по рукам и ногам, понемногу распускает тиски. Я выпускаю из себя облегченный вздох. Его слова наталкивают меня на очень ценную догадку.