Падший ангел. По-ангельски красив и по-дьявольски ужасен. Сам его взгляд заставлял трепетать, но в то же время я не могла оторваться от созерцания его будто искусственно выточенных скул, волевого подбородка, аккуратно зачесанных волос…
Я выхватила из пачки одну сигарету, бросилась на балкон, щелкнула своей дешевой зажигалкой, слегка присела, чтобы за перилами не было видно с улицы и сделала несколько затяжек.
Дым показался мне твердым, жестким, горьким. Он царапал горло, но все же успокаивал. Я затянулась еще раз и еще, а затем услышала чьи-то шаги и поспешила затушить сигарету. Бросать её вниз не рискнула, вдруг заметит. Заткнула окурок между перилами, пулей вернулась в комнату, спрятала пачку в сумочку и отправила в рот так же взятую с собой мятную жвачку.
Тут же в дверь постучали.
— Да, — ответила я.
Бой сердца усилился. Сейчас он войдет и тогда….
Но дверь открыл невысокий седой старичок в черном, как смола, смокинге с галстуком-бабочкой. На вид ему было лет девяносто, если не все сто. Морщинистый, лысеющий, немного сгорбленный, похожий на восставшего мертвеца. Живое воплощение старости.
— Я Фернандо, — кряхтя представился он на слегка ломанном русском. — Работаю поваром и смотрителем, когда хозяин в отъезде. Мистер Заров попросил, чтобы вы спустились на ужин через пять минут.
— Да, конечно. Сейчас спущусь, — закивала я.
Но он не спешил уходить. Смотрел на меня внимательным, изучающим взглядом, от которого становилось не по себе.
— Не бойтесь хозяина, — в итоге изрек он. — Это хороший человек. Жесткий, требовательный, но хороший. Он продлил мне жизнь.
После этой фразы старик улыбнулся несвойственной живым улыбкой. Отсутствие переднего зуба делало её еще ужаснее.
После он закрыл дверь и ушел, а я почувствовала, что каждая клеточка моего тела содрогается в страхе.
Он продлил ему жизнь…
Старик дожидался меня внизу, в холле. Стоял он ровно, опираясь на трость с серебристой ручкой. Лишь когда я подошла, слегка склонился.
— Идемте за мной.
Он открыл широкую двустворчатую дверь. За ней оказалась большая комната с начищенным до блеска паркетом все в том же музейном стиле. На стенах висели скрещенные мечи, щиты, древние ружья, картины с батальными сценами. Окна плотно закрывали атласные шторы так, что ни один лучик солнца не мог попасть внутрь. По углам стояли зажженные подсвечники. С потолка свисала массивная люстра, а прямо под ней располагался сервированный стол, за которым и сидел….
Как выразился старик, хозяин.
Он, как и его слуга, оделся в поблескивающий смокинг с бабочкой. А его глаза в свете поблескивали так, будто они горели. Кроме стола и пары стульев вокруг него мебели в огромной комнате не было.
— Присаживайся, — сделал он жест рукой.
Я не спеша, не отрывая взгляда от Зарова, подошла, села. Чем ближе я была к нему, тем сильнее билось сердце, кровь ударяла в виски, а пальцы дрожали. Еды на столе не было. Только столовые приборы и салфетки.
— Признавайся, — проговорил он, смотря мне в глаза.
Взгляд был спокойным, но еще сильнее взывал к страху.
Я сразу поняла о чем он, но не спешила говорить.
— Признавайся, — повторил он.
Я молчала. Язык будто отняло. Не могла проронить ни звука. Лишь сердце билось все сильнее и сильнее.
Люцифер Заров вздохнул, посмотрел на меня осуждающим взглядом, поднялся, подошел к стене и снял с неё поблескивающую саблю.
О господи…
Наверное, мое выражение лица в тот момент трудно было описать. Всегда думала, что цокающие от страха зубы бывают только в мультиках. Оказалось правдой. Я чувствовала, что вот-вот прикушу себе язык. Кожа стала гусиной. Заров шел ко мне. С саблей в руках и горящими глазами. Он вертел оружие в руках, создавая зловещий свист. Господи, я уже чувствовала этот клинок у горла!
— Признавайся!
Его громкий голос звучал будто отовсюду.
— Я курила! Курила…
Едва смогла сказать это. Он же выхватил из моих рук миниатюрную белую сумочку, достал оттуда пачку "Винстона", повертел её в руках, вернул сумочку обратно…
Он все еще стоял надо мной с видом палача, готового в любой момент казнить свою жертву. А я боялась все сильнее.
А затем он подбросил сигареты, сабля просвистела в воздухе, поднял левую руку и поймал над столом две части пачки сигарет. Единым движением он смял их.
— Больше не кури. Вообще, — спокойно сказал он и вернул саблю на место. Лишь после этого подошел к двери, постучал и заказал заносить ужин.