— То есть она тебя предала? — спросила я, смотря в глаза Зарова.
Он на мгновенье опустил голову, посмотрел вниз.
— Не знаю. Тогда я увидел лишь увозящую её лодку на горизонте.
Иллюзионист на какое-то время замер, сидел как статуя и смотрел вниз. Затем поднял голову, и в его глазах сверкнула злоба.
— Я переживал за неё. Пытался найти. Думал, вдруг какой-то псих держит её в подвале и пытает дважды в сутки? А сейчас смотрю на неё — и она не измучена, не выглядит как пленница, вполне обычная женщина. Может, она даже счастлива. Но почему она тогда не связалась со мной? Не намекнула? Ей незачем предавать меня!
Люцифер поднялся, ударил ногой шезлонг, тот отлетел в сторону, а у меня дернулось сердце. Было страшно видеть его в гневе, а настолько разгневанным я его еще не видела. Посмотрел на меня каким-то волчьим взглядом, от которого холодок шел по коже. Удалился в рубку, вышел с наполненным явно чем-то крепким стаканом, опрокинул его, а затем изо всех сил бросил в воду.
Он приблизился ко мне, посмотрел свысока, расстегнул свою рубаху, демонстрируя освещаемый солнцем торс. Я снова боялась его. Чувствовала в Люцифере злобу и агрессию, рвавшуюся из него на волю. Видела, как сжались до покраснения его кулаки. Как стиснулись зубы.
А потом он превратился в вихрь…
Схватил за плечи, прижал к шезлонгу, тот треснул. Заров навис надо мной и какое-то время словно раздумывал, а затем поцеловал в щеку. Один раз, затем второй, потом страстно впился в губы. Поцелуй был жестким, можно сказать, колючим. Я обняла его за шею, прижалась к нему.
Может, в этот самый момент он думал не предам ли я его, как Барбара? Не стоит ли избавиться от меня да побыстрее? Или вообще ни о чем не думал, просто желал выпустить пар?
Он легонько укусил меня за запястье, по коже пробежала волна приятного тепла. Я сама начала снимать с себя платье, недавно данное Люцифером. Он же дождался, пока я избавлюсь от одежды, провел по моему телу взглядом, словно видел его впервые и пытался оценить, затем одним быстрым движением сорвал с меня трусики.
Как у него это получилось — оставалось лишь догадываться. В какой-то момент я просто поняла, что осталась полностью голая под лучами горячего бразильского солнца.
— Закрой глаза, — прошептал Люцифер мне на ухо. — Просто закрой.
Раньше он их мне завязывал. То ли начал доверять больше, то ли проверял. Мне было плевать. Я просто сомкнула веки и спустя миг почувствовала его язык у себя в паху. Он легонько пощекотал меня, будто бы сыграл на невидимых струнах, от музыки которых мое тело начало содрогаться в предвкушении.
Язык проник глубже. Я почувствовала его дыхание где-то там, ощутила, как его пальцы ухватили меня за лодыжки, подняли ноги вверх. Заров словно бы наполнял меня какой-то первозданной, дикой энергией, заставляющей кровь закипать быстрее течь по жилам.
Его язык проникал все глубже и глубже, смаковал самые нежные клетки моего тела, обрывая все ниточки, связывающие меня с внешним миром. Только сейчас вспомнила, что на яхте мы не вдвоем и, может, прямо в этот момент за нами кто-то подсматривает…
Но касания Зарова снимали все страхи, смывали чувство опасности. Может, только ради таких мгновений мне захотелось вернуться к нему?
Я не открывала глаз. Не нужно. Раз он сказал, что так лучше, значит, этому быть.
В какой-то момент ощутила, как он поднимает меня в воздух.
— Искупаемся, — прошептал он, миг свободного падения и меня со всех сторон обступила по-летнему теплая вода.
Я все так же держала глаза закрытыми, хоть на секунду испугалась, что Люцифера нет рядом. Он появился тут же, будто бы уловив мой эмоциональный сигнал. Вынырнул из бездны, как Посейдон, и продолжил свое дело. Касался языком, водил руками, кусал за грудь. Та болела еще больше, но это приятная боль.
Заров оказывался то сзади меня, то впереди. Я чувствовала его везде, словно бы он обволакивал меня. То я ощущала его язык, то член, то пальцы.
— Открой глаза, — шепнул он.
Я повиновалась и увидела бездонное небо над головой, стайку черных птиц, яркий, слепящий солнечный диск.
Заров был где-то снизу. Глубже и глубже проникал в меня языком, посылая струящиеся импульсы, вызывая то жгучее тепло, то мягкий холодок. Он поднял руку, положил ладонь мне на грудь, нащупал сосок. Боли не было. Остались лишь ощущения, что я нужна ему. На мгновенье мне явилась чудесная картина — мы — любящие родители и наш ребенок, учащийся ходить, говорящий первое слово, идущий в школу, впервые влюбляющийся…
Меня будто копьем пронзило. Я перестала ощущать мир вокруг, воду, перестала видеть небо, только громко кричала от неудержимого, рвущегося изнутри удовольствия. Вселенная замерла в едином моменте, даже показалось, что птицы над головой остановились.