Господь знает, что делает. Он простит ей этот грех, если грех приведет ее к счастью.
Схватив теплую накидку, которую она давно скинула на кресло, потому что в комнате было жарко, Аделаида поспешила к двери. Она прошла через небольшой коридор, и вот перед ней еще одна дверь. Она замерла только на секунду, собираясь с духом,а потом нажала на ручку и дверь чуть ли не сама распахнулась перед нею.
Первое, что она почувствовала, был холод. Сюда не попадало тепло от пылающего камина, и промозглый холод наполнял всю достаточно большую комнату. В свете единственной свечи она разглядела человека, который сидел в глубоком кресле, кутаясь в одеяла. В руках у него была книга. На звук ее шагов он обернулся, и Аделаида сильно смутилась. Голос ее пропал, и она некоторое время молча смотрела на него.
— Вам нужна моя помощь? — спросил Рауль, выбираясь из под вороха одеял на холод.
Он так и не согрелся и теперь совсем не хотелось терять остатки тепла. Но сидеть при даме он не мог, поэтому нехотя поднялся, пытаясь понять, что произошло.
Аделаида смотрела на него, и была рада, что в комнате темно и он не видит, как пылают ее щеки.
— Нет... нет, — наконец сказала она, — это вам нужна моя помощь! Тут так невероятно холодно...
— Не переживайте за меня, — сказал он.
— Но я переживаю! — она всплеснула руками, — вы же можете простудиться тут! Пожалуйста, идите ко мне! Там хорошо протоплено, и вы сможете постелить себе у камина. А я закрою полог на кровати, и мы даже видеть друг друга не будем!
Рауль вглядывался в ее лицо. Конечно, он не должен соглашаться на ее предолжение, и, конечно же, никаким образом не мог оказаться в теплой натопленной комнате наедине с красавицей, предназначенной для короля. Но спустя миг он обнаружил себя именно там. Аделаида бегала вокруг, устраивая ему ложе прямо на полу, потому что в комнате не было ничего, что могло бы сойти за вторую кровать. Она стащила со своей кровати матрас, принесла одеяла из его комнаты, нашла несколько теплых пледов.
— Вот, смотрите, — она подбежала к кровати и спустила полог, который тут же превратил кровать в шатер посреди комнаты, — вы меня даже не заметите. Я сплю очень тихо. Я вам не помешаю! Только не уходите в этот холод, прошу вас!
Рауль только успевал вертеть головой, чтобы успеть за ее передвижениями. Похожая на белоснежного ангела Аделаида, казалось, летает по комнате, и он заулыбался, вдруг осознав, что это первая женщина в его жизни, которая проявила о нем заботу. Анна никогда бы не стала думать о нем. Она была совершенно беспомощна и всегда ждала его услуг, и ей бы не пришло в голову постелить ему постель у камина, да еще и собственными руками, без привлечения прислуги.
— Вот, пожалуйста, ваше ложе! — Аделаида смотрела на него с улыбкой, — я уверена, вам будет тут лучше, чем в холоде.
Она забралась в свой розовый шатер, и завозилась там, рождая в его воображении весьма соблазнительные образы. Рауль усмехнулся. Спать с ней в одной комнате — это испытание посерьезнее боя с превосходящим противником.
Наконец она затихла. Слышался только стук дождя по стеклу и потрескивание дров в камине. Редкие всполохи молний освещали темную комнату. Рауль постепенно согрелся и его стало клонить в сон. Думать о женщине в шатре он себе запретил. Аделаида лежала тихо, и, возможно, спала. Он не мог не оправдать ее наивного доверия, которое позволило ей пустить в свой дом дикого зверя. Засыпал он с мыслями о ней, то представляя, как он вскакивает с ложа и бросается к ней в шатер, где она ждет его обнаженная и радостно принимает в объятья. Потом ему чудилось, что она откидывает розовую ткань балдахина и тихо идет по пушистому ковру, как по облаку, в своем белом одеянии, и волосы ее, тоже белые, рассыпаны по обнаженным плечам. Она склоняется к нему, касается тонкими пальцами его плеча, и он оборачивается, попадая в теплые нежные объятья. Губы его снова касаются ее губ, и его охватывает ни с чем не сравнимое блаженство. Эта женщина была создана для него, и только она могла подарить ему счастливую жизнь, ту самую, которая казалась всегда скучной и банальной, с женой, которая ждет дома, и с кучей детей, которых он бы любил и баловал. Ту самую жизнь, о которой он когда-то говорил матери, что она не для него, и она была не для него до того момента, как он встретил Аделаиду, и до того момента, когда ноги их сплелсь в танце любви, когда она шептала ему какую-то нежную чушь, целуя его с не меньшей страстью, чем он — ее. А потом была вспышка наслаждения, и он резко очнулся, вдруг поняв, что все это не сон, и что прекрасная Аделаида и правда явилась к нему на ложе, чтобы предаться с ним незаконной, тайной любви, и чтобы навсегда лишить его покоя, наполнив душу желанием обладать ею вечно. Он уткнулся в ее плечо, тяжело дыша.