Немного преободрившись, он подстегнул коня и влетел во двор дома почти что на крыльях любви. И только увидев перепуганные лица слуг, осознал, что в замке произошло нечто ужасное.
— Что случилось, мадам Белли? — набросился он на несчастную заплаканную экономку.
— Ваша жена, месье! — мадам Белли всхлипнула, — ваша жена!
— Аделаида? Что с ней?
Рауль в ужасе ждал ответа. И мадам Белли ответила ему:
— Она... ее похитили.
...
Первые дни после исчезновения Рауля де Санлери, Аделаида покорно сидела у окна и вышивала. Ей было скучно, и даже музыканты, приглашенные в замок, ее не могли развлечь. Аделаида не очень любила пение, но вынуждена была слушать, как совсем юная девушка поет популярные песенки. Иногда она подпевала, и даже танцевала под звуки лютни. Спустя неделю ей стало совсем тоскливо. Рауль не появился, и даже записки от него она не получила. Ожидание затянулось, Аделаида начала злиться и срывалась и на музыкантах, и на служанке, и на мадам Белли. Она стала капризничать, ей было сложно угодить. Чуть что Аделаида убегала в свою комнату, чтобы поплакать, а романс о брошенной возлюбленной привел ее в состояние, близкое к истерике. Она перестала верить в то, что Рауль вернется, не понимала, что происходит и почему он так с ней поступил. Ей хотелось верить в лучшее, в любовь, в счастье, но предоставленная сама себе она медленно погружалась в бездну отчаяния.
— Пожалуйста, позвольте мне одной пройтись по парку! — Аделаида смотрела на слуг, которые увязались за ней, когда она вышла на улицу.
Было прохладно, она накинула меховую накидку. Ветер бил в лицо, и, казалось, готов был унести ее в северное королевство, где никогда не тает снег, а дома сделаны из сверкающего льда.
— Приказ месье де Санлери, мадам, — сказал один из лакеев, — вы не можете покидать сад.
— Я не буду покидать сад! — воскликнула она, — я посто пройдусь чуть ближе к лесу!
Лакеи переглянулись и ушли, оставив ее наконец-то одну. Аделаида с удовлетворением закуталась получше в накидку и накинула капюшон на голову. Погода не располагала к долгим прогулкам, но она была намерена гулять и гулять, пока терпение у мадам Белли не закончится, и она не пошлет искать ее в глубине леса, с которым граничил парк.
Впрочем, лес тут был достаточно прозначный. Вековые дубы взбирались на пригорки, и среди них петляла дорога, по которой почти никогда никто не ездил. Аделаида бывала здесь, и ни разу не встретила путника. Но все бывает в первый раз. Именно в этот день, когда она отошла достаточно далеко и окончательно замерзла, ей встретилась пожилая женщина в черных одеждах. Лицо ее, обрамленное седыми волосами, было вполне приятно. Аделаида поздоровалась, а женщина остановилась и воззрилась на нее.
— Вы — Аделаида де Ле Дор? — спросила она, рассматривая ее.
— Да, — удивилась Аделаида.
— Мне сказали, что я не спутаю вас ни с кем. Вы и правда очень красивы, и волосы ваши белые, как лен.
— Вы искали меня? — Аделаида сдвинула брови.
— У меня для вас письмо. Ваши слуги не пропускали меня к вам, но я не могла не выполнить приказ.
— Чей? — Аделаида шагнула ближе.
— Ваша бабушка надиктовала письмо, и шлет его вам.
Аделаида протянула руку и вскоре уже читала письмо, которое передала ей незнакомка.
"Дорогая Аделаида, я прошу тебя приехать домой, потому что человек, который был твоим женихом, умирает, и хочет передать тебе нечто важное, что невозможно передать через других людей. Маркиз де Лаваль умоляет о личной беседе. Прошу тебя, дорогая, не откажи умирающему в его последней просьбе".
— Но как мне попасть домой? — Аделаида смяла записку и закрыла лицо руками.
Случилось то, чего она так боялась. Маркиз умирает по ее вине! Конечно, она обязана поехать к нему! Она должна его утешить перед смертью так, как сумеет! И никто, никто в этом замке ей не указ!
— Вы можете пойти со мной и воспользоваться каретой, которую прислал за вами маркиз де Лаваль, — сказала дама, — я долго искала возможности встретиться с вами! Я не знаю, жив ли он еще!
Аделаиде не пришло в голову узнать, кто же такая эта женщина. Она поспешила следом за ней и действительно спустя некоторое время оказалась на торной дороге, где ее ждала карета, запряженная шестеркой пегих. Герба не дверце не было, но Аделаида не думая ни о чем, влекомая только заботой о маркизе, распахнула ее и села на мягкие сидения.